«Главная задача сегодня — не допустить накопления экологических проблем в будущем»
Развитие добычи лития, наращивание мощностей по переработке отходов и ликвидация несанкционированных свалок остаются одними из ключевых направлений работы Минприроды России. Эти задачи напрямую связаны как с промышленным развитием страны, так и с качеством жизни населения. Об этом на Петербургском международном экономическом форуме рассказал «Известиям» глава ведомства Александр Козлов. Подробнее об основных промышленных и экологических приоритетах страны — читайте в материале.
«Мы способны обеспечить промышленность сырьем»
— В России сейчас активно развивается добыча редкоземельных металлов, включая литий: запасы значительные, спрос высокий, в том числе из-за роста производства электромобилей. Как вы оцениваете перспективы развития в стране производства микроэлектроники и чипов? Можем ли мы закрыть внутренние потребности, а в перспективе — догнать или даже обойти Китай?
— Давайте я отвечу за тот вопрос, который находится в ведении нашего министерства. Это наличие ресурсов, запасов, месторождений, которые должны обеспечить литий. У нас эти месторождения в стране есть, они изучены, и после ряда решений на уровне руководства страны, ряд этих месторождений начали вводиться в оборот крупными компаниями, такими как «Росатом» совместно с Норильским никелем.
Мы сделали всё, чтобы, например, месторождения Мурманской области, это в Коломозерске, могли быть задействованы в нашей стране и давать необходимый ресурс. У нас есть месторождение лития Тастыг (Тастыгское месторождение, расположенное в Эрзинском районе Республики Тыва. — Ред.). Также Иркутская нефтяная компания (ИНК) проводит добычу лития из пластовых вод.
Я уверен, что все имеющиеся у нас месторождения лития способны обеспечить промышленность необходимыми ресурсами и сырьем. Министерство промышленности в дальнейшем будет заниматься вопросами переработки этого сырья, что позволит наладить производство аккумуляторов и другой востребованной продукции, которая необходима стране.
«Проблему свалок нельзя оставлять в наследство внукам»
— Давайте от лития перейдем к теме свалок. Сколько несанкционированных свалок было выявлено в 2025 году и с начала 2026 года? Где расположены самые крупные из них и какой ущерб они наносят?
— Незаконных свалок, по тем данным, которые у нас есть за прошлый год, выявлено свыше 600 тыс. Но стоит учитывать, что это средняя статистика, объемы везде разные и разнятся в зависимости от региона. Самые крупные — Краснодарский край, Оренбургская область. По поручению нашего президента Владимира Владимировича Путина мы оказываем меры поддержки по утилизации именно крупных объектов, которые несут вред здоровью человека. В том числе помогаем руководителям регионов, где есть такие объекты, компетенциями и финансово.
У нас есть подразделение «Росатома», которое работает с первым-вторым классом опасности, которые относятся к наиболее опасным химическим отходам. Я приведу пример, и вам всё станет ясно. Допустим, было промышленное предприятие, которое 30-50 лет свозило отходы в одно место, например полигон «Красный Бор» в Ленинградской области. Государство обратило на это внимание. Были выделены финансирование, определенная компания, в задачи которой входило сделать так, чтобы подобные отходы никогда не попали в залив, иначе это была бы уже чрезвычайная ситуация. Второй момент, они создали мощности и оборудование, которое будет утилизировать химические отходы. И вот первые такие отходы уже начали утилизироваться.
Полигон токсичных отходов «Красный Бор» в Ленинградской области
Такая же история у нас в Иркутской области и других регионах. И знаете, что здесь особенно важно, что свалки не просто, скажем так, некрасиво выглядят, а в действительности угрожают жизни человеку. Поэтому в первую очередь мы с нашими коллегами из Роспотребнадзора и Росприроднадзора провели их ревизию именно на выявление ущерба здоровью человека. И порядка 44 таких объектов мы уже взяли в отбор.
В течение этого и следующего года мы отберем и профинансируем соответствующие объекты. Почему речь идет именно о таком периоде? Потому что организации, которые будут заниматься этой работой, сначала должны подготовить всю необходимую документацию, включая обязательную экологическую экспертизу, и только после этого они получают меры государственной поддержки. Это делается для того, чтобы в будущем, в том числе для следующих поколений, подобные проблемы больше не возникали.
«Мощности по переработке мусора нужно наращивать»
— До конца 2030 года Минприроды России ставит задачу увеличить долю переработки отходов во вторичный оборот до 25%. Каков этот показатель сейчас, в 2026 году?
— Сейчас этот показатель составляет около 14%. Но здесь важно понимать, что ориентироваться нужно не только на процентные значения. Гораздо важнее — какие мощности есть в регионе для приема, сортировки и переработки отходов, чтобы они не захоранивались, а возвращались во вторичный оборот.
На государственном уровне уже приняты необходимые законодательные решения, за что можно поблагодарить коллег из Государственной Думы. Они позволяют формировать рынок вторсырья, чтобы бизнес мог заходить в эту сферу, отбирать на мусоросортировочных комплексах пластик, картон, другие материалы и вводить их во вторичный оборот.
Сегодня в стране уже создано порядка 392 таких объектов. Для полного закрытия потребности необходимо еще около 400. Это очень масштабные и дорогостоящие проекты, и государство готово поддерживать тех, кто будет строить и в последующем эксплуатировать эти объекты.
Мы отдаем себе отчет, что это дорого, и если государство сейчас окажет меры поддержки, то в последующем стоимость этой услуги будет намного меньше, чем если бы она была без мер господдержки. Как мы будем это делать? На уровне закона сегодня существует ответственность производителя товара, упаковки, которые производят то, что подлежит последующей утилизации, уплачивают соответствующий сбор государству. При этом они платят только тогда, когда сами не создают мощности, направленные на утилизацию.
Государство предусмотрело это специально, чтобы избежать появления заброшенных свалок и стихийных захоронений, а также стимулировать создание перерабатывающих мощностей. В этом году наши коллеги из Росприроднадзора собрали порядка 36 млрд рублей. По решению правительства Российской Федерации эти деньги пойдут на создание новых мощностей в регионах. И мы особенно поддержим регионы, которые из-за разной бюджетной обеспеченности не могут реализовать такие проекты самостоятельно.
Это сложный, кропотливый, но крайне важный процесс. Все это нужно делать, иначе, если мы не будем реагировать на эту проблему, мы потеряем время. В итоге весь накопленный мусор и старые захоронения достанутся нашим детям и внукам. Не хотелось бы оставлять им такое наследство.
«Работа в новых регионах идет по двум направлениям»
— В рамках нацпроекта «Экологическое будущее» к 2030 году планируется обеспечить 100% сортировку всех ежегодно образуемых твердых коммунальных отходов и сократить долю их захоронения до не более 50%. Насколько, на ваш взгляд, эти цели достижимы на практике и какова ситуация с сортировкой отходов в текущем году?
— Достижимо, но, как я уже говорил, на это напрямую влияет создание соответствующих мощностей. Очень важно качество проектирования и точный расчет объемов будущих объектов, потому что при их недозагрузке они становятся неэффективными, дорогими и, как следствие, от них будут стараться уходить.
Кроме того, уже на этапе строительства необходимо принимать управленческие решения, которые позволят избежать лишних затрат и исключить ненужные элементы, влияющие на итоговую стоимость услуги и себестоимость переработки. Всё это возможно, просто этим надо планомерно заниматься каждый день мэрам городов, губернаторам, их заместителям и всем, кто отвечает за это направление в регионах. Подчеркну — планомерно, а не от случая к случаю.
— Как будет решаться вопрос с мусором, со свалками на новых территориях Новороссии и на Донбассе, где мусор копился буквально десятилетиями?
— Мы работаем на новых территориях по двум основным направлениям. Первое — это отходы, оставшиеся от заброшенных предприятий. Мы уже определили соответствующие площадки и локации, ведется проектирование. По итогам подготовки проектных решений будут выделены меры финансовой поддержки для ликвидации этих объектов.
Второе направление — это система обращения с твердыми коммунальными отходами. В качестве примера можно привести Мариуполь: мы полностью обеспечили город техникой — передано более 100 единиц. Оказываем поддержку контейнерами, контейнерными площадками, мусоровозами.
Кроме того, сейчас в каждом новом регионе идет проектирование объектов по обработке и утилизации твердых коммунальных отходов. После завершения проектных работ и подготовки проектно-сметной документации сразу будет открыто финансирование строительства. Наша главная задача — всё это убрать и сделать всё правильно, так, чтобы люди могли жить комфортно. Эта работа реализуется в рамках масштабной программы восстановления новых территорий, значительную часть которой курирует в правительстве Марат Шакирзянович Хуснуллин.
«Реализация проекта «Волга» уже дает результаты»
— А на какой стадии сейчас находится реализация нацпроекта «Экология»? В частности, как идет строительство очистных сооружений на Волге и что уже сделано?
— Решение об оздоровлении этой водной артерии было принято в 2019 году в рамках национального проекта «Волга», том числе включало строительство очистных сооружений. Сегодня там осуществляются многие мероприятия: расчистка русел рек, дноуглубительные работы, борьба с заиливанием и тому подобное. Наши коллеги из министерства строительства вместе с руководителями регионов определили объекты, которые будут строиться. Часть из них уже была построена здесь раньше, но, к сожалению, не все объекты способны очищать воду от загрязнения на 100%.
Большая работа с коллегами из министерства строительства сейчас ведется как раз в этом направлении, чтобы привести объекты в нужное состояние и чтобы дорогостоящее оборудование не стояло грудой бетона и металла, а именно очищало воду. Это целый жизненный цикл, на который уходит больше года. Еще одна проблема, к которой мы столкнулись, — попадание загрязненных вод в очистные сооружения.
И что мы делаем? Вот на примере очистных сооружений. Мы не верим на слово, не верим документам, а идем проверять и смотрим, кто загрязняет окружающую среду. Потом выявляем, как загрязняет, какое вещество попадает в воду, на что оно влияет. Следующий шаг — техническое решение: что нужно сделать,чтобы этих веществ стало меньше. И вот эта такая кропотливая, монотонная, ежедневная работа. На примере Красноярска могу сказать, что за это время диоксид серы уменьшился в два раза и в Норильске тоже.
Но надо понимать, что эту работу надо администрировать постоянно. Каждый хочет больше заработать и меньше потратить, и для того, чтобы таких манипуляций не было, надо все-таки, чтобы и в том числе органы надзора тоже осуществляли данную работу в плановом, постоянном режиме.
«Росту загрязнений уделяется повышенное внимание»
— Чем можно объяснить рост показателей загрязнения, зафиксированный в 2025 году? С какими причинами вы это связываете?
— Я вам могу честно сказать: у нас по средам каждую неделю штаб идет с регионами. Буквально в эту среду мы заслушивали доклады ряда регионов. Я даже могу назвать предприятия, которые допускают нарушения. При этом у происходящего есть объективные причины. Ситуация находится на контроле, и мы понимаем, какие меры необходимо принимать.
Сейчас ключевая задача — разработать комплексные планы для 29 новых городов. Это будет более сложная работа, поскольку крупных промышленных центров там немного: основными источниками выбросов являются объекты индивидуального жилищного строительства и угольные котельные. Значительная часть нагрузки ляжет на коммунальные службы, которым предстоит провести масштабную работу по переводу домов с печного отопления на газ и электроэнергию.
Здесь предстоит большая работа с людьми, но мы посмотрели на те города, которые уже участвуют в проекте, — это Улан-Удэ, ряд других городов, сейчас Читой занимаются, — и увидели, что это приносит очень большую пользу.
Какие основные ключевые приоритеты на ближайшие пять лет для улучшения экологической обстановки в нашей стране? Первое — я бы разделил на то, что мы имеем уже как факт. Как вы сказали, сколько мы выявляем свалок, сколько объектов накопленного вреда у нас в стране есть. То есть мы их посчитали. Они у нас все в реестре, надо с ними разобраться. Разобраться не по принципу — у кого есть проектная документация, у кого нет, сколько денег, — а именно с точки зрения того, что в первую очередь приносит ущерб здоровью.
И это не обязательно делать только при поддержке федерального центра. Это должно стать приоритетом работы региональных руководителей вместе с надзорными органами, потому что тогда через это участие они показывают в действительности, что это приоритет, что мы все можем понять из каждого вещества, какие последствия для каких болезней и на что это влияет.
Второй момент — это, конечно, сделать всё для того, чтобы эта болезнь, проблема не разрасталась. Для этого нужно принять правильные законодательные акты. Необходимо иметь меры финансовой поддержки и иметь команду — и бизнесменов, и чиновников, — которые готовы с этой задачей справиться.
В каждом из этих направлений мы двигаемся. Не всегда легко, но все понимают и отдают себе отчет, что это такая большая и постоянная работа, потому что она влияет на жизнеобеспечение нашей жизни. Это не разовое мероприятие, а постоянный процесс, который должен вестись на регулярной основе.
Не менее важный вопрос связан с созданием новых предприятий. Как мы видим на экономическом форуме, бизнес продолжает запускать новые проекты. Крупные компании, готовые инвестировать значительные средства, осознают свою ответственность и уделяют большое внимание экологической повестке еще на этапе проектирования заводов, фабрик и производственных комплексов.
Но есть объекты, которые создавались в прошлом столетии. К сожалению, они не всегда соответствуют новым нормам и так далее. С ними тоже придется работать. Многие из них являются градообразующими. И мы понимаем, что не можем отказаться от этих предприятий, потому что они кормят целые коллективы, тысячи людей в них работают.
Здесь не менее важная задача — как сделать так, чтобы навести порядок в экологии на действующих предприятиях. И мы с ней работаем в разделе программы «Чистый воздух» и ряде других наших проектов, которые мы осуществляем. Не менее важный проект — это оздоровление наших лесов, потому что мы понимаем, что это легкие нашей планеты. Крайне важно защищать леса от пожаров, и эта работа уже ведется. По моему мнению, нам удалось добиться заметных результатов в этом направлении. Государство уделяет этой задаче повышенное внимание.
И могу вам привести пример: если 5 лет назад финансирование на это направление составляло 6 млрд рублей, то сейчас — 26 млрд. На что это влияет? Это группировки парашютистов, десантников, авиапатрулирование — это наши коллективы. Самое главное — площади, которые мы начали контролировать. Порядка 200 млн гектаров добавилось к тому, что мы сейчас контролируем и охраняем от пожаров.
Наши промышленники вырубают лес, и сегодня на всех законодательных уровнях сделано так, чтобы за этим лес восстанавливался, а по итогам этого восстановления еще несколько лет осуществлялись администрирование и контроль.
Мы уже об этом говорили: по итогам прошлого года показатели лесовосстановления у нас выше, чем объем вырубленных или утраченных по разным причинам лесов. Однако, повторюсь, все эти данные необходимо верифицировать, перепроверять и анализировать. Сам термин «верификация» в нашей работе также имеет большое значение, потому что главное — не допустить ошибок в оценках.
«Она перестает быть вечной мерзлотой»
— Учитывая ускоряющуюся деградацию вечной мерзлоты в Арктике, нужна ли, на ваш взгляд, отдельная государственная программа по адаптации арктических территорий и развитию строительства в условиях меняющегося состояния мерзлотных грунтов?
— Я полностью подтверждаю, что изменения мерзлоты действительно происходят. Она перестает быть вечной мерзлотой. Пример аварии в Норильске мы с вами видели — это как раз про это. И мы инициировали это предложение. Спасибо Владимиру Путину, что нас поддержал.
Коллеги из Государственной Думы сделали всё для того, чтобы у нас появилось законодательство, которое позволяет нам мониторить вечную мерзлоту. Раньше этого никогда не было.
Наш Институт Арктики и Антарктики, который находится здесь, в славном городе Санкт-Петербурге, взялся за эту работу вместе с коллегами, которые производят оборудование, в том числе с нашим МГУ в одной из областей. Это оборудование и датчики производятся, ведутся буровые работы в вечной мерзлоте, устанавливаются приборы для того, чтобы мы осуществляли мониторинг.
В ближайшие 2026–2027 годы мы установим всю сетку, которая позволит нам отслеживать изменения мерзлоты, в динамике проводить анализ и предоставлять нашим коллегам данные, которые могут повлиять на их стратегические решения.
Что я считаю необходимым сделать в первую очередь, и часть регионов уже эту работу начали — это, конечно, быть готовыми к адаптации к изменению климата.
Здесь адаптационные планы каждого региона, каждого города, района, которые будут предполагать, что будет дальше происходить, правильно было бы иметь не на одно десятилетие, а на столетие, для того чтобы принимать правильные технические решения в развитии городов, населенных пунктов и среды, где люди живут. Вот это важно сейчас делать.
— Нужно ли эти планы выделить в отдельную государственную программу и работать именно над ней?
— Такие поручения дал президент Владимир Путин, и коллеги из Министерства экономики и наши региональные руководители уже получили, у них стоит четкая задача. Такие планы должен иметь каждый регион, который подлежит изменению климата для адаптации. Это стратегически важно для принятия решений в будущем.
