Без внутренних котурнов: как появился московский «Современник»
Евгения Кузнецова заведовала литературной частью легендарного московского театра «Современник» с 1995 по 2020 год, так что зарождение театра лично не застала, но воссоздает важнейшие моменты его становления весьма подробно, опираясь на архивные документы, мемуаристику, а также огромный том рассказов современниковцев, опубликованный к 50-летнему юбилею театра. Критик Лидия Маслова представляет книгу недели, специально для «Известий».
Евгения Кузнецова
«Безумство храбрых. Как рождался легендарный театр «Современник» и почему он навсегда изменил отечественную сцену»
Москва: Бомбора, 2026. — 608 с.
Первый иллюстрирующий книгу эпохальный документ — отпечатанная на обычном листе формата А4 машинописная программка спектакля по пьесе Виктора Розова «Вечно живые». Именно с этого спектакля, сыгранного в ночь с 15 на 16 апреля 1956 года на учебной сцене Школы-студии МХАТ, принято отсчитывать историю «Современника».
Перед тем как углубиться в описание героического, подвижнического труда по созданию спектакля, взорвавшего театральную Москву, Кузнецова описывает социокультурную атмосферу, в которой сама жизнь требовала появления чего-то нового на базе МХАТа, традиционно назначенного эталоном (и в творческом, и в организационном смысле), но в реальности далекого от идеала: «В репертуаре МХАТа появляются спектакли-однодневки. Их играют при полупустом зале и убирают из текущего репертуара после 20–30 показов. Идут и постановки отцов-основателей, но в странном виде. Актрисам, что выходят на сцену в ролях трех сестер из знаменитой чеховской пьесы, на троих больше 150 лет». После смерти Станиславского и Немировича-Данченко МХАТу было явно необходимо, с одной стороны, обновиться, но с другой, вырастить продолжателей традиций психологического театра, «выученных в правильной вере».
Оба этих требования удачно сочетались в личности Олега Ефремова, в 1949-м закончившего школу-студию МХАТ, а через четыре года ставшего в ней «молодым и заразительным» преподавателем актерского мастерства. В этом качестве Ефремов проявил умение сплачивать вокруг себя тесную компанию единомышленников, которым после окончания школы-студии казалось скучным и бесперспективным расходиться по разным уже сложившимся театральным труппам. Результатом и стало появление самодеятельного по сути творческого объединения, назвавшегося «Театром-студией молодых актеров» и приступившего к постановке ранее запрещенных «Вечно живых» на чистом энтузиазме, в свободное от основной занятости время: «После целого рабочего дня с утренними репетициями и вечерними спектаклями, каждую ночь до открытия метро шла полноценная работа». Главное, что объединяло будущих современниковцев, как формулирует это Кузнецова, — вера в возможность вернуть на сцену живого человека: «Зрители должны узнавать себя в героях, а не наблюдать за кем-то, взобравшимся на внутренние котурны — неважно, по своей или по режиссерской воле».
Президент издательской группы «Эксмо-АСТ» Олег Новиков и бывшая завлит театра «Современник» Евгения Кузнецова на презентации своей книги, написанной к 70-летию театра «Современник» в Москве
Тема возвращения человека на сцену, и главное, человека современного (пусть даже он формально живет в другую эпоху, но близок и понятен сегодняшнему зрителю), проходит через всю книгу Кузнецовой, объясняющей среди прочего и смысл названия театра, в своей первой программе-манифесте провозгласившего: «Репертуар театра должен быть современным, независимо от того, советская или западная пьеса в него включается, а в широком смысле — независимо от того, современная ставится пьеса или классическая. Будет отбираться только такая классика, которая чем-то существенным перекликается с современностью». Ссылаясь на воспоминания Игоря Кваши и директора театра Александра Солодовникова, Кузнецова пишет, что название «Современник» в 1958-м придумали едва ли не на ходу, совсем немного посомневавшись, уместно ли называть театр так же, как некогда издававшийся Пушкиным журнал.
В книге подробно разбирается история создания всех спектаклей «Современника», включая как и знаменитые, так и по досадному стечению обстоятельств не попавшие в целевую аудиторию и потому долго не продержавшиеся, а также и откровенные неудачи. Одна из заключительных глав называется «О победах и поражениях» и содержит золотые слова: «Когда находишься в поиске, немудрено и ошибиться». Но возможность хотя бы отчасти представить подробности репетиционного процесса даже неудачных спектаклей имеет несомненную ценность, тем более что многие «современниковские» хиты уже не сохранились в первоначальном составе даже в записи. Порой у Кузнецовой описания не самых знаменитых спектаклей вызывают даже больший интерес и будоражат фантазию, чем безусловные удачи, скажем, продержавшаяся всего два сезона постановка Кирилла Вытоптова «ГенАцид. Деревенский анекдот» по роману Всеволода Бенигсена. О неприятии зрителем этого ироничного, совершенно не провокационного, «рождавшегося в понимании и любви» спектакля автор книги искренне сожалеет: «Возможно, сыграло роль первое слово в названии. Выделенная буква «а» только грамотным людям намекала на ошибку, их оказалось недостаточно. Или же сыграло свою роль отсутствие в актерском составе медийных лиц».
Вообще, успех или провал любого спектакля, как можно понять из книги Кузнецовой, — дело тонкое, часто непредсказуемое и необъяснимое, как и весь процесс выживания сложного театрального организма, часто зависящего от чудесного стечения обстоятельств. Слово «чудо» неоднократно появляется на страницах «Безумства храбрых», начиная с того момента, когда на заре существования театра-студии экономист МХАТа Григорий Заявлин подсказал Олегу Ефремову такую форму трудовых отношений с Художественным театром, как «шабашничество» — без этой чудесной идеи «Современник» мог бы и не состояться по внехудожественным, чисто финансовым соображениям. Чудо происходит и 5 апреля 1960 года, когда вместо ожидавшегося всеми приказа о закрытии слишком вольнолюбивого театра выходит статья критика Александра Караганова в «Литературной газете», сложившего панегирик «Современнику», якобы опираясь на веское мнение комиссии райкома: «То было время, когда печатное слово имело значение: после появления такой статьи закрытие театра выглядело бы своеволием и самодурством».
Распределяя нагрузку между двумя столпами, на которых держался «Современник», Кузнецова выдерживает точный баланс, уравновешивая вклад отца-основателя Олега Ефремова и сменившей его на посту руководителя Галины Волчек. Выразительный финал книги — сконструированный завлитом своеобразный диалог между двумя корифеями. Сначала цитируется выступление Ефремова на сцене «Современника» в 1993 году, на 60-летии Волчек: «Она удивительно могла предугадывать, предощущать время. Пророчествовать в какой-то степени. <...> Галя, поверь мне, уже в этом возрасте ты должна знать истину — ты на единственно верном пути в понимании и ощущении вообще искусства. А мы все — нет». В ответ приведена цитата из книги, вышедшей в 2006 году к 50-летию «Современника», где Волчек благодарит Ефремова, определившего ее судьбу: «...Его уход во МХАТ — одно из самых драматических событий в моей жизни, после которого, спустя два года, мне пришлось, вопреки моему желанию, возглавить театр. <...> Он был и остается для меня величиной безусловной. И поэтому сказанное им на моем шестидесятилетии стало для меня важной и сущностной оценкой сделанного в театре, им созданном».
Самая последняя реплика в книге принадлежит опять-таки Ефремову и датирована 1969-м годом: «Театр жив будущим. Всё лучшее у нас еще впереди». Заканчивая на такой пафосной ноте, Кузнецова, конечно, слегка привстает на свои внутренние котурны, впрочем, это оправдано торжественностью момента, ну и конечно, вполне понятным желанием напоследок обнадежить театралов, что у «Современника» есть не только славное прошлое, но и вполне гарантированное будущее.
