Брат за братом: как на харьковском направлении бойцы спецназа «Ахмат» противостоят ВСУ
Граница Белгородской и Харьковской областей — сектор особого напряжения. За последние полтора года ВСУ предпринимали на этом участке три крупные попытки прорыва — ни одна не увенчалась успехом. Один из отрезков рубежа вместе с союзниками держит 1-й батальон спецназа «Ахмат». Обстановка здесь остается стабильно напряженной — взаимное огневое давление не прекращается. По словам бойцов, ежедневно на территорию региона направляются десятки беспилотников, и их целями нередко становятся гражданские объекты и мирные жители. Специальный корреспондент «Известий» побывал в расположении подразделения и узнал, как проходит разборка британского артиллерийского орудия, как устроен подземный город, сколько родных братьев служит в отряде и где бойцам приходится сталкиваться с вездесущими дронами-камикадзе.
На точку «ноль»
Распускающаяся на глазах зелень, жирный чернозем, яркое солнце, высокое небо и напряженная атмосфера — вот составляющие сегодняшнего дня в белгородском приграничье, куда мы держим путь вместе с бойцами 1-го батальона «Ахмата». Чтобы достигнуть нужной точки — «нуля» — приходится делать крюк: короткий путь ныне — опасный путь. И выжимать максимум из коробки передач — стрелка спидометра на нашем внедорожнике колеблется между цифрами 120 и 170.
1-й батальон — подразделение, с которого начинался «Ахмат». В 2022-м в его составе были только штурмовики, сегодня также — минометчики, разведка, операторы БПЛА. Ратный путь старожилов отряда — линия Сватово-Кременная, и с 2024-го — Белгородская область. Время показало, что без плотного заслона на границе было не обойтись. Больше того — прощупывания обороны со стороны ВСУ не прекращаются до сих пор. Командует батальоном офицер полиции в отставке Ваха.
В салоне машины рядом со мной заместитель комбата Дмитрий Соболь, под рукой у него дробовик «Вепрь». И стрелок Михаил, позывной Шаман — бывший сотрудник угрозыска с 18-летним стажем, он сжимает полуавтомат Stoeger, ружье заряжено патронами с увеличенным запасом пороха и дроби, способными поражать цели на дальнем расстоянии — до 100 м.
Рация не смолкает ни на минуту — она настроена на «гражданский» канал, куда посылают информацию водители окрестных трасс, а также специальные диспетчеры: если где-то замечена «птичка» — знают сразу все: важное и полезное коммуникационное решение, которого в других регионах я не встречал. Станции АЗС плотно накрыты сетями и окружены заграждениями из мешков с песком. На перекрестках дежурят мобильные огневые группы с пулеметами. По обочинам блестит оптоволокно и чернеют сожженные автомобили. Чем ближе к «ленточке», тем чаще мы прерываем разговор, настороженно вслушиваясь и вглядываясь в небо.
В раскрытые двери «Пятерочки»
Шаман — опытный стрелок. С начала года на этих самых дорогах он сбил около 10 дронов. Уроженец Ростовской области, с оружием он подружился еще в школьные годы, охотился с отцом на перепелов и куропаток. Теперь вот приходится ловить в прицел совсем других «птичек».
— В 1990-е я переехал на север, в Норильск, работал в уголовном розыске, — рассказывает про себя военный. — После трудился на руднике мастером-взрывником. Ездил в Чечню сапером. Потом вернулся на родину, устал от холодов. В 2022-м, с началом мобилизации, ждал повестки. Не дождался и пошел сам в военкомат. Там мне сообщили: «Вы у нас на особом учете. В случае внештатной ситуации будете отвечать за оповещение». А я ведь стреляю из любых видов оружия, минно-взрывное дело знаю, с моими навыками точно не в тылу сидеть! В 2023 году подписал бессрочный контракт с «Ахматом».
Среди задач Шамана — обезвреживание взрывоопасных предметов, которые сыпятся с неба как осадки. На днях он снял с крыши блиндажа четыре переделанных выстрела от РПГ. Перед тем заряд для АГС. Из приграничного поселка вывез 82-миллиметровую мину, которая упала у подстанции, но не сдетонировала. А в другом селе произошел беспрецедентный случай: там в распахнутые двери магазина влетел дрон с гранатой, зацепился винтом за стойку и не разорвался. Михаил прибыл на место и стал свидетелем, как к магазину направляется новый смертоносный БПЛА. Шаман сбил его на подлете из ружья.
Передают «глазки»
Добираемся без происшествий. Пока прячем машину — слышим над собой шум мотора.
— Спокойно, это «Герань», — говорят бойцы.
На месте нас встречает старший направления «Юг» Алхузур, позывной Высота, бывший начальник одного из отделов Федеральной службы судебных приставов по Чечне. На голове его живописная панама, под курткой — тельняшка. Весельчак и балагур, он тем не менее, по словам Дмитрия Соболя, держит подопечных в кулаке — в расположении железная дисциплина.
Многие люди, знающие Высоту, идут именно к нему.
— Вроде бы и хорошо это, — разводит руками Алхузур, смеясь. — А с другой стороны — не уволиться! Чувствую ответственность за этих шалопаев, — указывает он на парней в боевой выкладке.
— Держат вас в напряжении? — киваю я в сторону «ленточки», имея в виду ВСУ.
— Не понял?! — реагирует Алхузур. — Это мы их держим в напряжении.
На точке «ноль» у Высоты вырыт целый подземный город, десятки метров коридоров и сооружений. Защита — бревна в три наката, мешки. На поверхности — сетки всех мастей.
Основная угроза — дроны, число их непрерывно растет. В день над зоной ответственности командира пролетает 40–50 БПЛА, рекорд — 75. Ночью — меньше, но в темное время суток они наносят больше ущерба, просто так их не сбить. Во время нашей беседы по внутренней радиосвязи наблюдатели с передовой («глазки») раз за разом сообщают о новых беспилотниках самых разных типов, пересекающих «ленту». В один момент вдали начинают стрекотать автоматы и раздается разрыв — или дрон совершил атаку, или же оказался сбит пулями.
Наши пилоты тоже не дремлют. Среди пораженных за последние недели целей — несколько САУ противника, в том числе, британская AS-90 и польская 155-миллиметровая Krab. Процесс этот, к слову, непростой: сначала нужно обнаружить тщательно замаскированную огневую позицию, потом «вскрыть» — добраться до самого орудия и, наконец, вывести его из строя. На всё про всё уходит не меньше 20 FPV.
И старший, и младший
В отряде — полный интернационал. 26-летний связист Володя, позывной Каро, к примеру, сын цыганского барона. Он проверяет и налаживает связь между позициями, на опасные выходы отправляется два-три раза в неделю. Его товарищ — 31-летний взводник Даня также имеет цыганские корни, он отвечает за ротацию: сопровождает ребят при каждом забросе, плюс доставляет БК, продукты, медицину. Оптимальное время нахождения на точке бойцов — 7–10 дней, объясняет Данил, если дольше — человек перестает чувствовать опасность. Но «грязное» небо, увы, диктует свои сроки, недавно ребятам пришлось просидеть безвылазно на передке 50 дней.
Старший одной из позиций — Ирис-Хан из Грозного. Ему 27 лет, позывной Добрый. Служит вместе с младшим братом Али-Ханом, позывной Быстрый. Сейчас, правда, Быстрый на излечении, но скоро планирует вернуться. Примечательно, что первым на СВО в 2022-м отправился именно младший, получил тяжелое ранение. Тогда на его место пришел Ирис-Хан. Скоро, излечившись, в отряд вернулся и Али-Хан.
Другие два брата в подразделении — 29-летний Павел и 27-летний Игорь. Они из многодетной семьи из Ростова-на-Дону. В их случае первым тоже проявил инициативу младший. Спустя два месяца к нему присоединился Павел.
— Не простил бы себе, если бы с ним что-то случилось, — комментирует он.
И добавляет, что к ним готовится присоединиться старший брат — Дмитрий. Ждут со дня на день.
Высоте, действительно, рано уходить на покой, делаю я вывод. Да он вроде и не собирается. Кому-то нужно держать команду в кулаке. И принимать новобранцев.
