Психиатр объяснил рост диагностики РАС у взрослых
День, посвященный синдрому Аспергера, который ранее рассматривался как самостоятельный диагноз, а сегодня включен в понятие расстройств аутистического спектра (РАС) отмечается 18 февраля. Почему медицина отказалась от прежней классификации, с чем связан рост выявляемости РАС у взрослых и где проходит граница между особенностью личности и состоянием, требующим помощи, рассказал «Известиям» врач-психиатр лечебно-диагностического отделения УКБ №3 Сеченовского университета Игорь Потапов.
По его словам, отказ от термина «синдром Аспергера» связан с переходом от жестких диагностических категорий к спектральному подходу. Клиническая практика показала, что симптомы распределяются мозаично, а четкие границы между прежними диагнозами были условными. Понятие РАС позволяет учитывать индивидуальный профиль проявлений, а не «вписывать» человека в узкие рамки. Это расширило возможности диагностики и дало большему числу людей доступ к поддержке.
«У каждого человека есть особенности — в коммуникации, в способах обработки информации, в сенсорной чувствительности. Ключевой критерий — не наличие черт как таковых, а степень их влияния на функционирование и субъективный дистресс. Диагноз появляется там, где эти особенности устойчиво нарушают адаптацию: приводят к выраженному дистрессу, ограничивают обучение, работу, социальные контакты», — отметил специалист.
В последние годы РАС всё чаще диагностируют у взрослых. Потапов подчеркивает, что это не свидетельствует о резком росте распространенности. Речь идет о расширении осведомленности и улучшении диагностики. Многие пациенты ранее годами лечили сопутствующие состояния — депрессию, тревожные расстройства или синдром дефицита внимания и гиперактивности, — тогда как особенности спектра оставались нераспознанными.
Диагностика у взрослых остается клинико-поведенческой, поскольку лабораторных методов, способных достоверно подтвердить РАС, не существует. Специалист оценивает анамнез, развитие и текущее функционирование. При этом нередко встречаются компенсаторные механизмы, особенно у женщин. Маскинг — сознательное или бессознательное «маскирование» особенностей поведения — может внешне создавать впечатление успешной адаптации, однако сопровождается хроническим внутренним напряжением и повышенным риском тревожных и депрессивных состояний.
Отдельное внимание эксперт уделяет распространенной романтизации аутизма в массовой культуре. По его словам, у части людей действительно выражены способности к систематизации или вниманию к деталям, но это не универсальная характеристика. Идеализация искажает реальность так же, как и стигматизация, поскольку обесценивает реальные трудности, включая сенсорные перегрузки и истощаемость.
Потапов заявил, что качество жизни людей с РАС определяется не только особенностями нейроразвития, но и средой. В условиях предсказуемости и четких правил человек может демонстрировать стабильное функционирование. В хаотичной и перегруженной среде нагрузка возрастает, что усиливает стресс.
«РАС — это не клеймо и не суперсила. Это состояние нейроразвития, которое не делает человека хуже и не наделяет его автоматически особыми преимуществами. Важно избегать крайностей — как стигматизации, так и романтизации — и учитывать индивидуальный профиль человека в образовании, работе и повседневной жизни», — заключил врач-психиатр.
2 февраля клинический психолог Лидия Иншина рассказала, как родителям понять причины замкнутости своего ребенка. По ее словам, данное поведение чаще всего не является бунтом, а выступает защитной стратегией в условиях, которые психика считает небезопасными. Задача родителей — не «ломать» эту закрытость, а понять ее причины и создать условия, при которых ребенок сам пойдет на контакт.
Все важные новости — в канале «Известия» в мессенджере МАХ
