Как проницательно заметил еще два века назад замечательный немецкий философ Артур Шопенгауэр, «каждый принимает конец своего кругозора за конец света». Все мы настолько привыкли сначала к советско-американским, а затем и к российско-американским механизмам контроля над стратегическими ядерными вооружениями, что нам трудно представить мир без них.
С начала 70-х годов прошлого века способность Москвы и Вашингтона договариваться о взаимной сдержанности в развертывании новых межконтинентальных баллистических ракет, атомных подводных лодок и стратегических бомбардировщиков оставалась краеугольным камнем глобальной стратегической стабильности и символом ответственного международного поведения двух военных сверхдержав.
Неудивительно, что истечение срока действия последнего двустороннего соглашения о контроле над вооружениями — Договора о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ-3) — вызвало столь бурную и эмоциональную реакцию в экспертном сообществе.
В многочисленных комментариях к этому печальному событию перечисляются разнообразные угрозы и вызовы, с которыми уже в самое ближайшее время придется столкнуться не только США и РФ, но и всему остальному миру. Это и дальнейшее раскручивание гонки вооружений, и снижение уровня стратегической стабильности, и ускорение процесса распространения ядерного оружия, и, как следствие всего перечисленного, повышение вероятности ядерной войны. Часы Судного дня чикагского «Бюллетеня ученых-атомщиков» показывают, что сегодня до ядерной полуночи остается всего 85 секунд — меньше, чем когда бы то ни было с момента их запуска в далеком 1947 году.
Надо признать, что окончательное разрушение этих когда-то казавшихся незыблемыми двусторонних механизмов контроля не стало полной неожиданностью, подобной убийству в Сараево 28 июня 1914 года эрцгерцога Франца Фердинанда.
И началось это разрушение не вчера, а почти четверть века назад, когда 13 декабря 2001 года президент Джордж Буш-младший объявил об одностороннем выходе США из Договора об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО). А 1 февраля 2019 года уже президент Дональд Трамп инициировал процедуру выхода из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД). В этих условиях СНВ-3 был практически обречен; после победы демократов на президентских выборах 2020 года договор удалось продлить сроком на пять лет, но даже в годы правления администрации Джозефа Байдена практического взаимодействия между Москвой и Вашингтоном по новым двусторонним соглашениям так и не началось.
По всей видимости, как в Кремле, так и в Белом доме уже давно учитывали возможность необратимого развала системы двустороннего контроля над ядерными вооружениями и настойчиво искали альтернативные варианты обеспечения национальной безопасности.
В США началась работа над «Золотым куполом» — многоуровневой системой ПРО для защиты материковой части страны от баллистических, гиперзвуковых и крылатых ракет. Россия, со своей стороны, ускорила модернизацию своего ракетно-ядерного арсенала, включая развертывание нового гиперзвукового планирующего боевого блока «Авангард», межконтинентальной крылатой ракеты наземного базирования с атомной энергетической установкой и ядерным боезарядом «Буревестник», межконтинентальной ядерной торпеды «Посейдон» и других систем, призванных парировать американские усилия в области ПРО.
Можно ли было избежать столь печального финала полувековой работы нескольких поколений государственных лидеров, дипломатов, военных и экспертов двух стран, предпринимавших поистине титанические усилия для создания, а затем и для сохранения двустороннего режима контроля над стратегическими вооружениями?
Проще всего было бы взвалить всю вину на американскую сторону, принявшую до конца не продуманные и близорукие решения в 2001-м, в 2019-м и в 2025 годах. Однако, не снимая вины с администраций Буша-младшего и Трампа, нельзя не признать, что старая модель контроля над стратегическими вооружениями с течением времени всё более входила в противоречие с новыми геополитическими и технологическими реалиями XXI века.
Давно прошли те времена, когда Москва и Вашингтон могли игнорировать ядерные арсеналы третьих стран — Великобритании, Франции и Китая. Там предпринимаются энергичные усилия по обновлению национальных стратегических арсеналов, усложняющих «глобальное ядерное уравнение» по сравнению с прошлым веком. Стратегическая российско-американская биполярность едва ли совместима с формирующейся геополитической многополярностью.
Точно так же сегодня невозможно свести контроль над стратегическими вооружениями к установлению общих потолков на боеголовки и средства их доставки; в нынешнем столетии гонка ядерных вооружений всё больше измеряется в качественных, а не в количественных параметрах. Всё сложнее становится провести четкую грань между ядерными и конвенциональными, стратегическими и нестратегическими системами. Принципиально по-новому выглядит проблема верификации выполнения соглашений о контроле над вооружениями. А на горизонте всё более явно вырисовывается зловещая перспектива нового витка распространения ядерного оружия — на Ближнем Востоке, в Северо-Восточной Азии и, возможно, даже в Европе.
Всё это означает, что пришло время оставить попытки вернуться в пусть даже и славное, но уже принадлежащее истории прошлое двустороннего контроля над вооружениями. Вместо этого стоит задуматься о практически достижимых мерах по снижению рисков ядерной войны, которые могли бы охватить всех нынешних и, возможно, будущих обладателей ядерного оружия и средств его доставки.
Это включает повышение транспарентности национальных программ модернизации ЯО и доктринальных установок, касающихся его применения; взаимное понижение уровней боеготовности ракетно-ядерных систем; блокирование наиболее опасных, дестабилизирующих направлений гонки ядерных вооружений (например, недопущение размещения ядерного оружия в космосе или передачи части контроля над ним искусственному интеллекту); совместные усилия по профилактике ядерного терроризма со стороны безответственных негосударственных игроков.
Россия и Соединенные Штаты, как первые две страны, создавшие средства ведения ядерной войны и располагающие самыми большими арсеналами в мире, по-прежнему несут и еще долго будут нести особую ответственность за состояние глобальной стратегической стабильности. Поскольку надеяться на полное и всеобщее ядерное разоружение при жизни нынешних поколений не приходится, важнейшей практической задачей должно стать формирование универсальной стратегической культуры для всех ядерных государств.
В решение этой более чем амбициозной задачи незаменимый вклад могли бы внести пока еще остающиеся среди нас эксперты, военные и дипломаты, сделавшие так много для двустороннего российско-американского контроля над стратегическими вооружениями.
Автор — эксперт «Валдая»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
