Как известно, решение Бориса Джонсона покинуть пост премьер-министра формально вызвано скандалом с сексуальными домогательствами в его ближайшем окружении. Но в действительности, инцидент, положивший конец его попыткам задержаться на Даунинг-стрит, стал лишь верхушкой айсберга. Соединенное Королевство вот уже шесть лет живет в обстановке острейшего и перманентного политического кризиса. Общество разделено и поляризовано Brexit и его последствиями; перспективы отделения Шотландии и Северной Ирландии становятся всё более реальными; интеллектуальный и моральный уровень политического лидерства беспрецедентно низок; оппозиция раздроблена и деморализована многочисленными неудачами.
Джонсон в борьбе за власть, по сути, обещал соотечественникам некую стабилизацию и нормализацию, приправленную заигрыванием с британскими постимперскими комплексами. На каком-то этапе ему удалось продемонстрировать определенный потенциал — как бы то ни было, но именно он довел выход из ЕС до логического завершения и обеспечил Консервативной партии разгромную победу на выборах.
Ведущие западные СМИ в один голос предсказывали, что эксцентричный премьер-министр надолго задержится на политическом олимпе, благо за ним стояло беспрецедентное парламентское большинство. Однако мечтам Джонсона войти в историю в качестве достойного преемника Черчилля и Тэтчер не суждено было сбыться.
Раздражение, которое он своим поведением и популизмом вызывал даже у однопартийцев, начало назревать давно и в конце прошлого года достигло своего апогея. Единственным способом удержаться у власти оказался искусственно разогретый внешнеполитический кризис, но «гибридное» вовлечение Великобритании в украинский конфликт в качестве ключевой прокиевской силы не помогло незадачливому премьеру, а наоборот, в чем-то ускорило его неизбежное падение.
В то время как население Королевства ожидало от кабинета министров решения усугубленных пандемией социальных и экономических проблем, урегулирования отношений с Брюсселем, а также достижения договоренности с шотландцами и северными ирландцами, Джонсон принялся цинично манипулировать общественным мнением, пытаясь мобилизовать его на борьбу с демонизированной Москвой и отвлечь от собственных просчетов.
Именно в Лондоне генерировались самые абсурдные, жесткие и бессмысленные санкционные инициативы, и именно здесь уровень русофобии был поднят до запредельных значений. Фактически, Великобритания наряду с Польшей и странами Прибалтики превратилась в ключевую составляющую «партии войны», пытавшейся трансформировать украинский кризис из регионального в общеевропейский и подвести его к грани «горячего» столкновения НАТО с Россией. Некоторое время разжигание антироссийской истерии приносило свои плоды, но постепенно рядовые британцы начали уставать от того, что новым друзьям в Незалежной Джонсон уделяет больше внимания, чем своим собственным избирателям. Почувствовав тренд, консерваторы, в лучших традициях лондонской политики, стремительно нашли повод расстаться с изрядно утомившим электорат буффоном. Но удастся ли развернуть вспять выбранный уходящим премьером курс на эскалацию противостояния с Россией?
У тори сегодня есть шанс «вернуть контроль» над внешней политикой государства, которой Джонсон бесцеремонно пользовался в своих личных интересах (при активной моральной поддержке со стороны единомышленников в США и Восточной Европе). Но для схождения с этой колеи нужны креативность и сила воли, ставка на дипломатическое мастерство и поиск сложных, рассчитанных на долгосрочную перспективу решений.
Соцопросы, отдающие лидерство в борьбе за место партийного лидера другим инициаторам русофобского «крестового похода» Британии, таким как Бен Уоллес и Лиз Трасс, не настраивают на оптимистичный лад. В партии, некогда подарившей миру политики гигантов уровня Дизраэли, Бальфура и того же Черчилля, сегодня победил запрос на серость и дешевую демагогию. К сожалению, консерваторы XXI века разучились анализировать свои ошибки, а уже тем более признавать их.
Война с ветряными мельницами, инициаторами которой стали Джонсон, Трасс и Уоллес, по всей видимости, продолжится до момента прохождения точки невозврата — когда британцы опомнятся, но будет уже критически поздно. Социальный взрыв в королевстве, и без того находящемся на грани распада, неизбежен. А значит, рано или поздно британским элитам и обывателям доведется осознать истинную цену шутовского бонапартизма жалких политических пигмеев, по недоразумению и нелепой случайности оказавшихся у руля некогда великой державы.
Позиция редакции может не совпадать с мнением авторов
