Возраст свободы: следствие ведут обитатели дома престарелых
На обложку дебютного романа английского телеведущего и комика Ричарда Османа, мгновенно ставшего бестселлером, вынесена цитата его соотечественницы, известной британской детективщицы Кейт Аткинсон: «Просто лучик света во мраке... Столько веселья!», что характеризует не столько книгу, сколько саму писательницу как натуру пылкую и восторженную. Впрочем, обо всем по порядку — критик Лидия Маслова представляет книгу недели, специально для «Известий».
Ричард Осман
Клуб убийств по четвергам
Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2021. — Пер. с англ. Г. Соловьевой. — 416 c.
Положа руку на сердце, веселья в «Клубе убийств», может быть, на две-три кривые ухмылки. Но, безусловно, это «светлая книжечка», написанная явно «светлым человечком», пропагандирующим жизнеутверждающую мысль о том, что у старости есть бесспорные преимущества. «Начиная с определенного возраста можно делать почти что хочешь», как доказывают всем своим поведением четверо центральных персонажей (двое мужчин и две женщины на восьмом и девятом десятке), живущих в довольно шикарном поселке для престарелых, описания которого способны вызвать зависть даже у людей, еще не достигших дряхлости:
«На лужайке играют в шары, в кулерах охлаждается вино. Одна из играющих — очень пожилая женщина — курит трубку. Крис проходит по вьющейся через идеальный английский парк тропинке между трехэтажными жилыми зданиями. В патио и на балкончиках греются на солнце и сплетничают жильцы. Подружки сидят на лавочках, над кустами гудят пчелы, легкий ветерок вызванивает музыку на кубиках льда»
Тем не менее и в этот райский уголок проникает скука, с которой старички борются, посещая по четвергам маленький кружок, где занимаются расследованием старинных нераскрытых преступлений, пока не происходят новые. В первой части романа способом убийства становится удар по голове гаечным ключом, во второй — смертельный укол, а главная зацепка — оставленное рядом с первым трупом фото троих мужчин за столом, заваленным деньгами.
Главный инструмент расследований и добычи информации, как у профессиональных полицейских, так и у старичков-волонтеров, описывается преимущественно фразой: «Кое-кто задолжал мне услугу». В таком немного канцелярском стиле переведен весь роман, вероятно, именно из-за вялости перевода лишившийся изрядной доли того самого веселья, щедро анонсированного Кейт Аткинсон. К сожалению, у нашего переводчика плохо не только с юмором, но порой и с элементарной точностью и умением вовремя вспомнить устоявшиеся русские обороты, отчего в тексте встречаются такие конструкции: «Я всегда была не на всякий вкус» (хотя для такого случая существует меткое ироничное выражение, касающееся женской внешности — «на любителя»).
Сюжет «Клуба убийств» сплетается из двух параллельно идущих расследований: стариковского и полицейского. Полицию представляют люди еще не старые, но описанные в глубоко сочувственном ключе, возможно, даже более сочувственном, чем пенсионеры. Это 51-летний инспектор, страдающий из-за отсутствия семьи и лишнего веса, и молодая женщина-констебль, которая перевелась из Южного Лондона по причине несчастной любви.
Частично роман написан в форме дневника, который ведет медсестра, чувствующая себя немного классово чуждой пенсионерской элите, но вместе со всеми предающаяся элегическим размышлениям о быстро утекающем времени, в частности, в связи с приездом дочери. Самая бойкая из старушек, Элизабет, которая раньше работала в MI6, иногда навещает свою прикованную к постели подругу, в прошлом инспектора следственного отдела, уже окончательно превратившуюся в овощ, и докладывает, как продвигается дело. Иногда при этом происходит что-нибудь увлекательное — например, мытье подругиной головы, обрастающее животрепещущими подробностями вроде запаха шампуня, который собирались снять с производства, но всемогущая Элизабет в очередной раз включила свои невероятные связи.
Не обязательно глубоко вгрызаться в «Клуб убийств», чтобы раскусить авторский замысел. Под видом детектива замаскирована печальная книга, главный сюжет которой — не насильственная смерть, а постепенное, естественное и от того особенно удручающее расставание с жизнью:
«Элизабет снова смотрит на подругу. Ей хочется выйти отсюда вместе с ней, под ручку. Распить на двоих бутылку белого, послушать ее матросские словечки в адрес какого-нибудь разгильдяя, а потом, шатаясь, идти домой, пьяной и счастливой. Только этого никогда больше не будет»
В не слишком захватывающем расследовании (от фраз вроде «Полагаю, следует задаться вопросом, кто что теряет от продолжения работ по застройке» быстро начинает одолевать зевота) больше занимает не личность убийцы и шансы на его поимку, а вопрос, удастся ли пенсионерам сохранить в памяти все необходимые подробности дела, и те ухищрения, к которым они прибегают, чтобы хоть немного продлить жизнедеятельность своего осыпающегося мозга. Тут, конечно, не избежать многократных повторений одних и тех же подробностей, что динамичности повествованию не добавляет. Есть и индивидуальные практики: например отставной психиатр «заучивает страны мира — просто чтобы левое полушарие не расслаблялось».
Диалоги в «Клубе убийств» остроумием не фонтанируют, однако отмечены претензиями на культурный бэкграунд: «— Ну ты вспомни Шерлока Холмса, сынок. Если не знаешь, кто это сделал, то... как он там говорил?» Периодически старички вставляют реплики, демонстрирующие тонкое понимание законов детективного жанра: «И как раз такие, как ты, в кино совершают идеальное убийство, просто чтобы проверить, сойдет ли оно им с рук».
Если оценивать роман Османа чисто как детектив, murder mystery, то с этой развлекательной функцией он справляется средне, зато прекрасно выполняет утешительно-духоподъемную, предлагая такой заманчивый вариант старости, который хочется приблизить как можно скорей: «Поздний вечер, виски, нерешенная загадка — вот это жизнь!»
