«Я бы с удовольствием сыграла Бабу-ягу или чучундру»
Красота — это не недостаток, а достоинство, усвоила урок мастера Евгения Крюкова. Актриса ждет характерных ролей, не боится возраста и готова к внукам. Об этом заслуженная артистка России рассказала в интервью «Известиям», которое мы публикуем на следующий день после ее юбилея.
Осторожное внедрение
— Вы уже почти 30 лет служите в Театре Моссовета. Что удерживает вас здесь столько лет?
— Я пришла в труппу по приглашению Павла Осиповича Хомского. Он был моим мастером в ГИТИСе. Так как он еще руководил Театром Моссовета, мы с курсом очень много времени проводили в этих стенах. На третьем курсе я уже играла в спектаклях, и переход в труппу состоялся органично.
Мне всегда в нашем театре было комфортно. Я сложилась как творческая единица именно здесь. Театр Моссовета — мой дом. Он абсолютно родной. И даже мысли нет о том, чтобы куда-то уйти. Я очень его люблю.
— Здесь служили Борис Бабочкин, Фаина Раневская, Любовь Орлова, Вера Марецкая. Эти имена для молодого артиста, приходящего в труппу, обязывают, тяготят или на них хочется равняться?
— Мы пришли сюда совершенными шалопаями, раздолбаями, которые не готовы были чтить традиции. Но невольно смотрели на тех, кто их хранит, и начинали чему-то учиться и ценить то, что было до нас. Чудо происходило независимо от тебя.
Я наблюдаю несколько поколений молодежи, приходящей в театр. И с ними происходило то же самое. Теперь они, точно так же, как мы, становятся хранителями этой уникальной атмосферы. А кто ее создал — [главный режиссер Театра Моссовета в 1940–1977 годах Юрий] Завадский ли или все они вместе, — не знаю. Но она точно существует.
— Гримерки этих известных людей консервируются?
— Они остаются рабочими. А о том, что некогда здесь готовились к спектаклям легенды, расскажут мемориальные таблички.
На моей гримерке такой таблички нет. Но сижу я за столом народной артистки РСФСР Ирины Павловны Карташевой. На память о ней у меня есть заячья лапка. Раньше с ее помощью гримировались. Но я ее храню как память.
Евгения Крюкова в спектакле «Baden-Баден»
— Говорят, что по Театру Моссовета ходит дух Раневской. Правда?
— Не встречала. Но, вероятно, он иногда дает пинок молодым артистам: «Нельзя так себя вести!» Поэтому традиции и существуют. Думаю, духи всё равно остаются там, где им было хорошо. Очень многие отдали свою жизнь этому театру.
— С нового сезона у Театра Моссовета новый худрук — Евгений Марчелли. Как театр встретил его?
— Мы очень соскучились без худрука. Все мы привыкли к художественному руководителю, который долгие годы руководил театром. Павла Хомского все любили и уважали. После его кончины мы несколько лет находились в свободном плавании. Сейчас театр задышал, зажил, все как-то заволновались. Много работ в производстве. Евгений Марчелли выпустил очень интересный спектакль «Фрекен Жюли». Готовит «Жестокие игры». Начали репетировать «Восемь женщин», премьера намечена на октябрь. Надеюсь, всё сложится. Есть ощущение, что это наш человек.
— Как театр пережил пандемию? Зрители стали иначе воспринимать спектакли?
— Без театра нам было очень сложно. Хотя поначалу наслаждались домашними делами. Я снова начала писать картины. Два месяца пережили, а потом заскучали. Когда разрешили играть спектакли на четверть зала, первыми пошли самые преданные, кому без театра тоже уже было невыносимо. Зрители в масках, но при этом были несколько осторожные. Они даже боялись реагировать на происходящее на сцене. Мы не понимали, что происходит. Взаимодействия нет. Потом вроде все привыкли и научились понимать друг друга. Это был процесс осторожного внедрения.
— Сейчас обмен энергией налажен?
— Налажен. 50% зала дают столько же энергии, как и 100%, за себя и за того парня. Надеюсь, что всё скоро будет по-прежнему.
Евгения Крюкова в спектакле «Странник»
— В премьерном спектакле «Странник» вы играете с Виктором Сухоруковым. Человек неуемной энергии, артист, любимый публикой. Какой он партнер?
— Мы не первый раз работаем вместе с Виктором Ивановичем. Когда люди делом занимаются, то им интересно вместе, поэтому у нас никогда ни одного конфликта не возникало.
Так получилось, что в спектакле «Странник» еще играет моя дочь. Это первый спектакль Дуни в театре. Она студентка 3-го курса, учится в ГИТИСе у Сергея Яшина. Так вот, она сделала очень интересные выводы о совместной работе с Виктором Сухоруковым. Дуня была поражена его постоянной включенностью в процесс создания спектакля. Виктор Иванович — бесконечно творческий человек.
Работа на сопротивление
— Вы репетируете «Восемь женщин», а где еще вас увидят поклонники?
— Планируется детский спектакль «Карлсон» молодого режиссера Влада Боковина. Я играю маму Малыша. Эта история не только для детей, она для всей семьи.
На канале «Россия» скоро выйдет сериал «Подражатель». Хотя это скорее многосерийный фильм. Серьезная, непростая история о женщине, осужденной на очень большой срок за серию тяжких преступлений. В какой-то момент она выходит на свободу. Но всего лишь для совершения следственных действий.
— Красивым актрисам редко предлагают роли на сопротивление. А вам режиссеры осмеливались дать сыграть простушку-замарашку?
— Я была бы счастлива, если бы мне кто-нибудь это предложил, но почему-то никто не решается.
Когда мне в институте говорили: «Ты красивая девушка. Тебе ничего и делать не надо — ходи по сцене, и всё», меня это просто разрывало на куски. Как это ничего не делать? И в самостоятельном отрывке во время учебы я взяла не Джульетту или Офелию, а старуху в «Повести о Сонечке» по [Марине] Цветаевой. Ей достался не тот гроб. Она хотела розовый, а продали голубой. Я сделала себе седые волосы, надела платок, валенки, телогрейку. Бабка получилась характерная.
— Зачем вам это надо было?
— Тогда мне нужно было что-то доказать. А с годами я перестала этим заниматься. Поняла, что недостаточно просто ходить, можно сделать это интересно. И я это могу. В свое время мне объяснил режиссер Марк Вайль, с которым я сделала три спектакля: «Женя, красота — это не недостаток, а достоинство. У героини больше ответственности. Надо это понимать».
Хоть героинь у меня было достаточно, но я бы с удовольствием сыграла Бабу-ягу или чучундру с синяком под глазом. Есть в этом азарт.
Кадр из сериала «Подражатель»
— А еще говорят, что красота — это наказание. Завистники, шпильки. Вам это знакомо?
— Был у меня спектакль в другом театре, о котором вспоминать не хочется, где зависть и шпильки я получила по полной. Там мне постоянно прокалывали колеса у машины. Где бы я ни прятала, они находили ее. Мне стирали платье перед спектаклем так, чтобы оно село на несколько размеров. Костюмеры не приходили за кулисы на переодевание, на которое было всего 20 секунд и одна я бы не успела. Сейчас это кажется такой ерундой. Теперь эти вещи меня не цепляют.
— Мало кто знает, что кроме театра и кино в вашей жизни есть еще и иное творчество. Вы рукодельница, художник, дизайнер, архитектор. Теперь вы увлеклись фарфором?
— Но это уже не увлечение, а профессия. Кроме посуды делаю еще фарфоровые украшения.
— Если бы сейчас открыли границы, то кто-то поехал бы в Париж, Рим или Лондон на шопинг за нарядами. Вы же отправились бы туда за глиной. Почему ее надо привозить из-за границы?
— Карьеры есть в разных странах. Но самая лучшая глина для фарфоровой массы — из Новой Зеландии. Поэтому стараешься выискивать то, из чего получится хорошее изделие. Сейчас наша продукция продается в больших магазинах, потому что она очень качественная.
— Ваш фарфор можно сравнить с ломоносовским?
— Нет, он абсолютно другой. Мы используем старинные методы производства фарфора. Делаем изделия только руками. Такая нишевая история «как было раньше». Мастера отливают, затирают всё вручную. У нас штучное создание изделий. А ЛФЗ — большое предприятие, и процесс на нем механизирован.
Фарфор — это не фаянс, который зачастую выдают за него. Сейчас мы хотим установить в мастерской газовые печи. В них совсем по-другому обжигается изделие, оно и на выходе иное. Но в России практически никто не использует газовую печь, потому что дорого и проблематично. Предпочтение отдают электрическим.
— А кто с вами работает?
— К сожалению, существует проблема с кадрами. Профессией никто не владеет.
Евгения Крюкова в спектакле «Морское путешествие 1933 года»
— Ремесло утрачено?
— Абсолютно. Люди приходят к нам и практически с нуля осваивают ремесло. Многие могут лепить из шамотной глины, но с фарфором работать не могут, сложно.
— А как вы увлеклись созданием икон?
— Их создает наша фарфоровая мастерская. Сначала делается оттиск из пластилина или глины, снимается с него форма. Потом в эту форму отливается икона из фарфоровой массы. После она вручную дорабатывается, проходит не один обжиг, в том числе с глазурью. Создание иконы — долгий процесс.
— Разве иконы из глины бывают?
— Они назывались керамиды. Были известны с древних времен. Керамические образы находили после пожаров в храмах. Когда мы прочитали про это, увлеклись страшно. Прошли невероятно большой сложный путь, через заблуждения, обсуждения и осуждения. Было серьезное неприятие. Но мы шли, шли, шли.
— А кто вас осуждал?
— Мы хотели сделать икону в храм. Но нам сказали, что это невозможно. Мол, мы нарушаем каноны. Я объехала много храмов, детально изучила вопрос. Это был непростой путь. В результате получили благословение патриархии. Теперь наши иконы есть у очень серьезных священнослужителей.
Евгения Крюкова на съемках сериала «Мосгаз. Катран»
— Значит, одна из черт вашего характера — вы человек упертый?
— Я не упертая, просто очень интересно было сделать то, в чем абсолютно уверена. Многие мастера боялись делать иконы, отказывались. А я знала, у нас получится, на 100%.
Время на мечту
— Мне кажется, если вас забросить на необитаемый остров, вы там всё сделаете своими руками: дом построите, посуду слепите, уют создадите. Смогли бы?
— Нарисовать дом, обустроить его — безусловно. А построить — не знаю. Сложновато. Хотя я не пробовала, может быть, смогу. Сейчас мы как раз собираемся построить новый дом. Я делаю проект.
— Чему бы вы хотели научиться?
— Многому. У меня не очень хорошо с иностранными языками. Хочется освоить так, чтобы не краснеть. Хотела бы научиться петь профессионально. Я пою в спектакле. Говорят, делаю это неплохо. Но мне всё время неловко, потому что кажется, что это должен делать профессионал.
Хотелось бы научиться танцевать так, чтобы прямо вау. Где взять время? В сутках всего 24 часа, мне их не хватает.
Мне скучно пребывать в праздности. Поэтому стараюсь себя чем-то занимать.
— В кого вы такая деятельная?
— (Улыбается.) Накануне был у меня спектакль, я просыпаюсь в 11 от звонка мамы. «Что ты делаешь?» — «Встала, завтракаю». — «А я с дачи уже еду». Мама живет на Новом Арбате, дача у нее в 70 км от Москвы. Ей 75, а за руль она села в 60. Вот и не знаю, в кого бы это я такая. (Смеется.)
— Наверное, вам неведома депрессия, потому что всегда есть на что переключиться. Или всё-таки бывает?
— Я не знаю, что такое депрессия. Бабушка говорила: «Когда у меня плохое настроение или депрессия, я беру чистое белье и начинаю перестирывать».
Для меня делать что-то руками — медитация. Иногда не могу объяснить, что должно быть, просто сажусь и леплю из глины, шью или рисую. Мне это очень нравится.
Евгения Крюкова в спектакле «Циники»
— Что бы вы посоветовали человеку, которого одолели проблемы?
— Трудотерапия — классная штука. А если она еще и с творчеством, то просто прекрасно. Всё само по себе разрешается сразу.
— Голливуд поразил вирус под названием «харассмент». Низвергают кумиров. Досталось Джонни Деппу, не посчитались даже с Пласидо Доминго. Мир перевернулся. Как вы относитесь к тому, что, ухаживая за женщиной, можно прослыть насильником?
— Ужасно. Не понимаю разговоров типа: «Знаете, я сейчас всем расскажу, что у меня было 20 лет назад. Тогда я это стерпела и воспользовалась. А сейчас про меня стали забывать. Пожалуй, напомню». Мне некомфортно от таких воспоминаний.
Ребят, занимайтесь делом. Мне всё равно, кто, как, что. Мне важно, что увижу на экране, на сцене. А что там было в жизни, не хочу знать.
— Сделали карьеру, а теперь [продюсер Харви] Вайнштейн виноват.
— А теперь бедный Вайнштейн, благодаря которому появилось столько шикарных фильмов и звезд, отбывает множество пожизненных сроков. У меня уровень возмущения зашкаливает. Честно говоря, мне очень жалко Вайнштейна.
— Вас не пугает цифра 50?
— Нет, абсолютно. 50 — даже здорово, значит, скоро будут внуки.
— Да?
— Нет, я так думаю. Наверное. Но они же будут в конце концов. Я вообще не зацикливаюсь на цифре. У меня есть работа — востребованная, любимая. Мне нравится, как я выгляжу со всеми моими морщинками. Я не хочу выглядеть, как в 20 лет, и обладать тем же багажом, как в 20 лет. У меня есть то, что есть сейчас. Мне не скучно жить.
Кадр из сериала «Подражатель»
— Как планируете отметить юбилей?
— Дома, в кругу самых близких. В театре ничего не планирую. Я считаю, что раньше 70 лет юбилей на сцене отмечать нескромно.
Заслуженная артистка России Евгения Крюкова родилась 11 июня 1971 года в Москве. В 1988 году поступила в Московский архитектурный институт (МАРХИ). В 1994 году окончила ГИТИС (руководитель курса — Павел Хомский). С 1993 года — актриса Театра имени Моссовета. Известность и успех актрисе принес сериал «Петербургские тайны», в котором она сыграла главную роль. Снималась в фильмах: «Цареубийца», «Досье детектива Дубровского», «Бандитский Петербург», «Упасть вверх», «Ключ от спальни», «Андерсен. Жизнь без любви», «Ведьма», «Анна Каренина», «Мосгаз» и других.
