Она, робот: роман нобелевского лауреата, мемуары Ирины Антоновой
Автор «Робинзона Крузо» становится газетчиком, кукла-робот помогает подростку справиться с переходным возрастом, интернет убивает искусство, певец-кастрат участвует в политических интригах, а Маяковский коллекционирует путешествия и девушек. Большинство книжных новинок в нашей апрельской подборке — нон-фикшен, но это не значит, что в них мало увлекательных сюжетов. «Известия» выбрали захватывающую и познавательную литературу в преддверии майских праздников.
«Клара и Солнце»
Кадзуо Исигуро
Это первый роман, который Кадзуо Исигуро выпустил после получения Нобелевской премии по литературе в 2017 году. Конечно, от писателя, а теперь еще и рыцаря-бакалавра в связи с этим ждали чего-то глобального, масштабного, да и «Погребенный великан» 2015 года предвещал нечто крупное, возможно, эпическое. Поэтому многие поклонники писателя будут удивлены, когда откроют это тихое, камерное произведение, почти сказку, грустную и, как всегда у Исигуро, точно соприкасающуюся с нашим временем.
Во время чтения первым делом вспоминаешь «Путешествие «Голубой стрелы» Джанни Родари: стоят в витрине искусственные друзья (ИД) и искусственные подруги (ИП), мечтают достаться самым лучшим детям на свете, чтобы те с ними играли и росли: в этой антиутопии Исигуро «перевел» всех на домашнее обучение. А ребята ходят мимо витрин и вздыхают, потому что в стране экономический кризис и совсем нет денег, чтобы позволить себе такое дорогое удовольствие. Особенно — ИП Клару, куклу-киборга с особо тонкими восприятием и эмпатией. Исигуро пойдет дальше Родари и расскажет, каково суперигрушкам жить со своими владельцами, но, кажется, посвящение суровому и слишком честному итальянскому писателю на обложке этого романа было бы уместным.
«Воспоминания. Траектория судьбы»
Ирина Антонова
Один из самых спорных бестселлеров месяца — мемуары легендарного директора ГМИИ им. А.С. Пушкина Ирины Антоновой. В книге ни слова нет о происхождении записей. Но в издательстве АСТ «Известиям» сообщили, что в течение двух лет редактор АСТ ездил в музей и записывал воспоминания Ирины Александровны, потом все расшифровки с ней согласовывались. «Речевое» происхождение текста действительно чувствуется, и отчасти это даже хорошо — все-таки великая Антонова обладала своей неповторимой интонацией. Но законченности каждой главе, равно как и труду в целом, явно недостает. Причем чем дальше, тем сильнее нарастает ощущение фрагментарности, а лакуны в повествовании становятся очевиднее.
Относительно подробно рассказано про детство и юность, но собственно период директорства в Пушкинском, а это свыше полувека, освещен совсем пунктирно. Чуть-чуть — о выставке «Москва–Париж», несколько подробнее — о приезде «Джоконды» в 1974 году, плюс пара уже более личных сюжетов — о знакомстве с художником Марком Шагалом и музой Анри Матисса Лидией Делекторской. Вот, собственно, и всё. Здесь нет ни слова о непростой смене директора в ГМИИ, после чего авторитарной Ирине Александровне пришлось восемь лет делить власть с Мариной Лошак. За кадром осталось и множество других этапных моментов как в судьбе музея, так и в жизни самой Антоновой. Да и могло ли быть иначе, если общий объем текста — совсем небольшой, около 120 страниц крупным шрифтом. Вторая половина 250-страничной книги отдана под фотографии с репортажными мини-заметками. Ничего эксклюзивного здесь нет, но это хотя бы отчасти компенсирует неоконченность мемуарного блока.
«Маяковский. Я еду удивлять»
Галина Антипова
Слово «удивлять» недаром вынесено в название книги. Удивляет здесь не только главный герой — своих современников, но и сам жанр повествования — читателей XXI века. С одной стороны, это биография поэта Владимира Маяковского, сфокусированная на его путешествиях. С другой — травелог, где рассказывается о впечатлениях поэта от разных городов, а также о том, что представляют собой эти места сегодня, какие здания сохранились и как там живет (или нет) память о Маяковском.
Наконец, есть у книги и еще один сквозной сюжет — назовем его любовными хрониками. Гастролируя по стране и миру, поэт практически везде находил неравнодушных поклонниц и к некоторым из них становился неравнодушен сам. Галина Антипова с должной деликатностью, но без ханжества рассказывает о судьбах возлюбленных поэта не только в период их отношений, но и после. Для некоторых девушек роман с «облаком в штанах» станет самым ярким событием в жизни. И это наводит на размышления о том, как сильно гений меняет мир и людей вокруг себя.
Разумеется, в издании немало стихов, связанных с конкретными поездками и путевыми впечатлениями, фотографий и репродукций афиш, портретов Маяковского, но главный сюрприз — QR-коды с маршрутами в Google Maps. Можно не только наглядно понять, откуда и куда передвигался поэт, но и пройти по его следам.
«Изобретение новостей. Как мир узнал о самом себе»
Эндрю Петтигри
Мир устной коммуникации и слухов был огромным, расколотым и полным чудес — пока торговые связи, почтовая служба и развитие печати не сделали его целым и конкретным. Книга профессора современной истории в Университете Сент-Эдрюса Эндрю Петтигри хоть и издана в серии «Страдающее Средневековье», охватывает огромный период с XV по конец XVIII века. От допечатной эры, когда император Священной Римской империи Максимилиан I нанял итальянскую семейную компанию братьев Тассис для организации имперской почтовой службы, до Великой французской революции, когда публицисты благодаря литературному таланту и силе печатного слова смогли вознестись, пусть и временно, на вершину политического Олимпа. Все эти четыре века Западную Европу и Америку всё теснее опутывали сети коммуникации, а новости постепенно превратились из торгового и дипломатического эксклюзива в еженедельную (ежедневную) потребность тысяч людей.
Петтигри дает широкую панораму преображения «расколдованной» Европы, переводя фокус с монахов на монархов, со студентов — на завсегдатаев таверн, с автора «Робинзона Крузо» Даниэля Дефо — на якобинца Робеспьера.
«Экономика творчества в XXI веке»
Уильям Дерезевиц
Русское название несколько сглаживает полемический запал книги американского журналиста Уильяма Дерезевица (в прошлом — профессора английского языка Йельского университета). В оригинале автор прямым текстом говорит, что искусство сегодня умирает, а художник вынужден выживать, занимаясь любимым делом. Да, в наши дни творчеству себя посвящает больше людей, чем когда-либо. Да, интернет делает твою работу доступной миллионам людей, а некоторым счастливчикам слава приходит мгновенно. Бестселлер «50 оттенков серого» Эрики Леонард Джеймс начался как фанфик к «Сумеркам» на фанатском веб-сайте. Десятки (а может, сотни или даже тысячи) музыкантов вечером выложили песню, утром проснулись знаменитыми. Но это лишь поверхностный взгляд на современную культурную индустрию — на материале сотен часов бесед с артистами, художниками, писателями, режиссерами Дерезевиц доказывает, что на самом деле всё далеко не так благостно.
Профессионалы теряются на фоне миллионов бойких дилетантов, а конечный «потребитель» часто даже не в состоянии отличить первых от вторых. Переизбыток дешевого (а то и бесплатного) контента обесценивает сам акт творчества. Широко известные истории успеха единичны, случайны и маскируют чудовищное расслоение: «средний класс» художников исчезает. Хитмейкеры становятся богаче, все остальные — беднее.
Конечно, исследование Дерезевица уязвимо для критики. Очевидный аргумент: опрошенные им респонденты просто недостаточно талантливы, чтобы быть успешными и финансово независимыми, а гений пробьется всегда. Но факт остается фактом: если у тебя нет богатых родителей или знаний трейдера, очень вероятно, что искусством придется очень долго заниматься в свободное от настоящей работы время. Если не всегда.
«Фаринелли. Величайший кастрат эпохи Просвещения»
Патрик Барбье
Эпоха барокко оставила после себя удивительный и дикий по современным меркам феномен — вокальное искусство кастратов: мальчиков с хорошими данными специально оскопляли в юном возрасте, чтобы сохранить их уникальный голос. Практику массовой кастрации в конце XVII–XVIII веке предопределил, с одной стороны, запрет на женское пение в храме, а с другой — тяжелое материальное положение крестьянства. Родители отдавали ребенка в руки maestro (учителя музыки) в надежде на отчисления с будущих музыкальных доходов или с целью хотя бы избавиться от лишнего рта.
Абсолютной рок-звездой этого странного искусства был неаполитанец Карло Броски, взявший псевдоним Фаринелли, — его голос не мог оставить равнодушным никого во всей Европе. Подробная и благожелательная книга историка Патрика Барбье — самая полная биография певца на сегодня и вводит в оборот недавно обнаруженную уникальную переписку. Удивительная жизнь Фаринелли (начать с того, что оскопили его не из материальной нужды, а исключительно во имя музыки) тесно связана с политической историей Европы. Элитарный вокалист не по своей воле постоянно оказывался в эпицентре элитных интриг. Плюс ангельские черты лица, порядочность и анахроничное целомудрие превратили его в легенду при жизни. Больше всего поражает в личности Фаринелли редкая покорность судьбе, навязанной отцом и талантом, а также преданность искусству, которое мы сегодня даже не можем оценить. Гениальный певец умер задолго до появления звукозаписи.
