Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Огромный вертикальный экран в том месте, где висели шедевры Рембрандта и Рубенса; плазменные панели вместо картин — вдоль колоннады у парадной лестницы; и — всепоглощающий полумрак, нарушаемый лишь светом экспонатов да мельканием смартфонов в руках зрителей. Впервые один из главных музеев страны отдал свое основное выставочное пространство целиком под видеоарт. Выставку Билла Виолы в Пушкинском позиционируют как проект года, и небезосновательно. В первые дни билеты на сеансы раскупаются стремительно. Но не спешите обвинять ГМИИ в попытке угодить поколению, выросшему перед телевизорами и мониторами. Парадоксальным образом эта экспозиция, напротив, спорит с клиповым мышлением и возвращает нам умение вдумчиво смотреть на визуальный образ.

Пушкинский музей уже несколько лет активно занимается видеоартом. Именно на этот жанр ГМИИ сделал ставку, дебютировав на Венецианской биеннале в 2017 году и вернувшись на берега Лагуны в 2019-м; под медиаискусство выделили и отдельное здание в Москве — усадьбу Голицыных, где еще до пандемии прошло несколько выставочных проектов.

В главное здание на Волхонке видеоарт тоже проникал, но дозированно и деликатно — например, в виде «интервенций» Фабрицио Плесси в греческие залы. И в этом плане масштабная ретроспектива Билла Виолы — шаг революционный. Поднимаясь по знаменитой лестнице, мы встречаемся взором не с картиной и не со скульптурой, а с огромным экраном, на котором то полыхает пламя, то льются струи воды, постепенно превращающиеся в водопад.

Да, в 2017-м то же пространство занимал проект Цай Гоцяна к 100-летию русской революции, что, кстати, тоже вызвало немало дискуссий о правомерности такого решения. Но там все-таки были и работы на бумаге, и инсталляции — в общем, физические объекты. Нечто осязаемое. Теперь же в Москву прилетели лишь файлы. Виртуальное побеждает реальное.

Конечно, здесь есть элемент аттракциона. Помните сцену из «Гарри Поттера», где ученики идут по замку Хогвартс, а со стен их приветствуют живые портреты? У колоннады ГМИИ мы чувствуем себя теми самыми изумленными детьми, видя на местах, где обычно висят статичные изображения в рамах, вертикальные экраны с движущимися фигурами людей. И дело не только в магии места. Сами образы Билла Виолы сохраняют глубинную родственность с искусством прошлых веков. И в этом смысле его творчество куда ближе к классике, чем большинство других произведений contemporary art, пусть даже в традиционных жанрах.

Но что самое главное, работы Виолы призывают к такому же созерцанию, всматриванию, как и живопись старых мастеров. Вот только — давайте признаем — мы разучились углубленно, детально изучать картины на выставках. Современная жизнь в мегаполисе не располагает к долгому стоянию напротив каждого полотна. Нам хочется бежать дальше, дальше, как Фаусту в финале сокуровского фильма. Или, на худой конец, схватить телефон, проверить, что там в ленте фейсбука? Билл Виола и ГМИИ возвращают публике, не без некоторого насилия над ней, утраченные способности концентрации.

Ключевой прием Виолы — slow motion, очень сильно замедленная съемка, превращающая любое движение или действие в тягучий, медитативный процесс. В его видео нет традиционного монтажа, но есть тщательно продуманная внутренняя драматургия, перерождение исходного образа. И при всей кажущейся бессобытийности, смысловой разреженности, «разбавленности» экранного времени это невероятно интенсивное зрелище, каждый миг которого — немного другой, звучащий по-своему.

Пример тому — «Квинтет изумленных». Пять актеров демонстрируют каждый свою вариацию общей эмоции, но сильнейшее замедление рождает сотни промежуточных состояний. Слово «квинтет» в названии прямо указывает на музыкальную параллель: подобно мелодиям пяти инструментов, эмоциональные линии актеров, растянутые во времени, многократно укрупненные, образуют каждую секунду новые «гармонии».

Такую работу нельзя проскочить, уделив ей лишь несколько секунд и дежурно запилив селфи. И вот зрители стоят, прикованные магнетизмом Виолы, и как завороженные вглядываются в экраны. Но смотреть в одну точку, где почти ничего не происходит (ключевое слово — «почти») тяжело, поэтому взор бесконечно блуждает по разным частям кадра, фокусируя внимание на каждой детали, а мозг снова и снова анализирует композицию и происходящие с ней метаморфозы. Не так ли надо смотреть и на великую живопись, которая по сути своей может быть даже более динамичной, чем работы Виолы?

Кстати, будто назло на выставке не предлагают зрителю никаких скамеек, ни единой возможности расслабиться и посмотреть видеоарт как обычные фильмы. Вероятно, противопандемические соображения тому помешали. Но хочется видеть в этом концептуальное решение. Ценители изобразительного искусства должны привыкнуть проводить много времени на ногах. Музей — не кинотеатр. Тут как в спорте: без некоторого усилия над собой результат недостижим. Два десятка работ Билла Виолы — хорошая тренировка для тела и мозга. Не поленитесь. И потом, когда экспозиция сменится — вернитесь в ГМИИ, чтобы увидеть привычную живопись уже новыми глазами.

Автор — кандидат искусствоведения, обозреватель «Известий»

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора

Читайте также
Прямой эфир