Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Главный слайд
Начало статьи
«Мне не приходилось плакать дома во время игры»
2020-07-05 12:01:08">
2020-07-05 12:01:08
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Евгений Кисин сочиняет вокальный цикл на стихи Блока, уверен, что музыка будет развиваться, пока существует человечество, и готовится к выступлению на Зальцбургском фестивале. Об этом выдающийся пианист рассказал в интервью «Известиям».

— Фирма «Мелодия» только что выпустила запись вашего выступления на «Декабрьских вечерах» 1985 года. Вы играли Шопена. Тогда вас, 14-летнего, пригласил Святослав Рихтер. Какие остались воспоминания?

— Я помню, что это был удачный концерт и что после него меня познакомили с легендарной Галиной Улановой. У нас в семье даже осталась фотография: Уланова, Ирина Антонова и я.

На самом деле гораздо больше моего собственного выступления мне запомнились другие. Я тогда впервые стал ходить на «Декабрьские вечера», и это, конечно, было огромное впечатление, причем не только от происходящего на сцене, но и от самой атмосферы, созданной Рихтером и Антоновой: входя в Белый зал Пушкинского музея, где женщины были в вечерних платьях, а мужчины в смокингах и бабочках, вы как будто попадали из серой советской действительности в какой-то совершенно другой, особый аристократический мир. Ну и, конечно же, великая музыка в выдающемся исполнении. Никогда не забуду шубертовский «Зимний путь» в исполнении Петера Шрайера и Святослава Рихтера: какая глубина, какая внутренняя сила и трагизм! Помню, как дух захватывало от исполнения семидесятилетним Рихтером труднейших этюдов Шопена и токкаты Шумана.

Юный пианист Евгений Кисин во время выступления в Большом зале Московской консерватории. 1984 год

Юный пианист Евгений Кисин во время выступления в Большом зале Московской консерватории. 1984 год

Фото: ТАСС/Александр Чумичев

— У вас есть эта пластинка? Себя узнали?

— Нет, у меня нет этой записи, поэтому я ее не слушал и ничего сказать не могу. А вообще я свои собственные записи почти не слушаю, меня гораздо больше интересуют записи других музыкантов.

— После карантина ваше следующее выступление пройдет в конце августа на Зальцбургском фестивале, который отмечает свое столетие. Вы играете Первый концерт Листа. Вирус отступает, но грозит вторая волна эпидемии. Не страшно?

— Нет, совершенно не страшно. Я не сомневаюсь, что если будет вторая волна, то фестиваль перенесут и уж во всяком случае отменят концерты симфонических оркестров, на которых музыканты должны сидеть близко друг к другу. Вообще члены австрийского правительства проявили себя ответственными людьми, поэтому в Австрии такой низкий (один из самых низких в Европе) процент заразившихся.

— Недавно изданы записи ваших сочинений для фортепьяно, виолончели, струнного квартета. Их исполняли известные музыканты, в том числе в Москве. Как к ним отнеслись публика и музыканты?

— Насколько я знаю, хорошо. Во всяком случае отрицательных отзывов мне не приходилось слышать.

Концерт Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы». Солист – ученик 8 класса московской средней специальной музыкальной школы имени Гнесиных Евгений Кисин, после окончания выступления. 1986 год

Концерт Государственного камерного оркестра «Виртуозы Москвы». Солист — ученик 8-го класса Московской средней специальной музыкальной школы имени Гнесиных Евгений Кисин, после окончания выступления. 1986 год

Фото: РИА Новости/Игорь Бойко

— «Кисин играет Кисина» — это уже было в школе, где в семь лет вы дали свой первый концерт. Собираетесь такое выступление повторить?

— Ну, тогда я играл не целый концерт, а всего четыре своих маленьких пьесы... А последние свои произведения я несколько раз исполнял: и фортепианные пьесы, и сонату для виолончели и фортепиано (с Михаилом Мильманом).

— Рахманинов признавал, что ему трудно одновременно давать концерты и сочинять музыку. Как вам это удается?

— С большим трудом. Поэтому сочиняю урывками и написание одного произведения у меня занимает несколько лет.

— В лучшие моменты, по словам Генриха Нейгауза, для него не было разницы между исполнением дома и исполнением для других: «Дома слишком волнуюсь, иногда могу даже поплакать. А на эстраде не стану этого делать. Там всегда есть некоторое надевание маски». Вы выходите на сцену без маски — с открытым забралом?

— Мне кажется, из этого высказывания следует, что для Нейгауза такая разница как раз существовала. Для меня она тоже существует, но по-другому. Мне никогда не приходилось слишком волноваться и плакать дома во время игры. Но даже когда я просто репетирую в пустом концертном зале, то сразу же начинаю играть иначе: сама атмосфера влияет на исполнение. А уж если в зале сидят слушатели — тем более. Когда я адресую музыку другим людям, она звучит у меня иначе, чем когда я играю просто для себя. И никакой маски на концертах я не надеваю, скорее наоборот.

Дирижер Валерий Гергиев и пианист Евгений Кисин. 1989 год

Дирижер Валерий Гергиев и пианист Евгений Кисин. 1989 год

Фото: РИА Новости/Борис Бабанов

— Композитор и философ Владимир Мартынов полагает, что вся хорошая музыка уже написана, и даже посвятил этому книгу «Конец времени композиторов», которая была переиздана в конце прошлого года. Разве настоящее искусство может быть исчерпано? Или больше нет великих?

— Я не читал книгу Мартынова и не знаю, какие аргументы он приводит, но я лично не вижу причин так считать. Конечно, в истории искусства бывают периоды, когда нет великих творцов (так же как, например, в истории человечества бывают периоды, когда нет великих политиков), но на смену таким полосам приходят другие. Мне кажется, возможности музыки неисчерпаемы. Кто знает — может быть, в будущем композиторы станут постоянно употреблять микроинтервалы и нормой как для музыкантов, так и для слушателей станет 24-тоновая или даже 36-тоновая шкала. Может быть, как уже не раз бывало в истории музыки, будут изобретены новые музыкальные инструменты и изменятся уже существующие... Во всяком случае потребность в музыке является одной из естественных потребностей человека, поэтому думаю, что музыка будет развиваться, пока существует человечество.

— Вы закончили вокальный цикл по блоковским «Пузырям земли», в которых, по мнению Андрея Белого, «соединен тончайший демонизм с простой грустью бедной природы русской»? Эта тема нашла отражение в вашей музыке или у вас иное видение стихов великого поэта?

— Нет-нет, еще не написал, только пишу, поэтому пока что говорить об этом рано. Конечно, и то и другое есть в блоковских стихах, хотя, по-моему, не только это. А что получится в моей музыке — будут судить слушатели.

— Кто из русских стихотворцев, на ваш взгляд, наиболее музыкален?

— Честно говоря, затрудняюсь сказать. Мне кажется, что поэзия вообще является по природе очень музыкальным видом искусства, поэтому боюсь, что не могу выбрать какого-либо одного поэта. Другое дело, что у каждого своя музыка: музыка Хлебникова, например, совершенно другая, чем музыка Ахматовой, — так же как, скажем, музыка Прокофьева по природе своей абсолютно иная, чем музыка Шопена.

Евгений Кисин во время вручения ему премии «Триумф». 1997 год

Евгений Кисин во время вручения ему премии «Триумф». 1997 год

Фото: ТАСС/Александр Косинец

— Помимо вашего любимого Шопена в будущей программе — Гершвин, Тихон Хренников, который плохо известен на Западе. На чем основан такой выбор?

— Мне помнится, когда-то было опубликовано интервью со мной под заголовком «Мой единственный критерий — это любовь». Вот на этом всегда и основан мой выбор. Я человек всеядный, музыки, которую я люблю, очень много, поэтому надеюсь только на одно: прожить достаточно долго для того, чтобы успеть всю ее сыграть.

— Есть мнение, что публика всегда права. Вам приходилось на нее обижаться?

— Нет, никогда. Ни разу не было ни малейшего повода.

— А на критику?

— Пытаюсь вспомнить — и не уверен, что когда-либо испытывал чувство обиды... Конечно, рецензии бывают разные, мне доводилось читать немало глупых, причем среди них были не только плохие, но и хорошие: одно с другим не связано. А однажды я заслуженно получил плохую рецензию. Было это много лет назад, я тогда был еще молод. Приехал на Тэнглвудский фестиваль, меня поселили в частном доме, и я вместо того, чтобы как следует заниматься и готовиться к концерту, часами читал многотомную американскую энциклопедию, которую нашел на одной из книжных полок. В результате играл плохо, рецензия была соответствующая — и тут, конечно, я не имел никакого права обижаться.

Пианист Евгений Кисин. 2003 год

Пианист Евгений Кисин. 2003 год

Фото: ТАСС/Василий Смирнов

— Известный австрийский композитор Арнольд Шёнберг считал публику «врагом музыки». Такое бывает?

— Я вообще не понимаю, что это значит. Если музыка предназначена не для публики, то для кого же?

— Чем больше бисов, тем вы счастливее после концерта?

Ну, конечно, когда публика требует десять и больше бисов, остается особое ощущение от концерта... Но, с другой стороны, количество бисов далеко не единственный фактор, дарящий ощущение счастья.

— Ощущение рутины или пресыщения у вас иногда появляется? Его трудно преодолеть?

— Нет, никогда. Ни рутины, ни тем более пресыщения. Помню, когда-то, много лет назад, у меня в какой-то момент возникло ощущение рутины, но потом прошло и с тех пор больше не появлялось. А уж пресыщение мне вообще не знакомо. Я играю не так много концертов, не больше 50 в год, и каждый концерт для меня — событие.

Пианист Евгений Кисин и дирижер Владимир Спиваков во время репетиции с оркестром «Виртуозы Москвы» перед совместным концертом в Большом зале консерватории. 2009 год

Пианист Евгений Кисин и дирижер Владимир Спиваков во время репетиции с оркестром «Виртуозы Москвы» перед совместным концертом в Большом зале консерватории. 2009 год

Фото: ТАСС/Алексей Филиппов

— В недавнем интервью вы назвали Большой зал Московской консерватории вашим любимым. Это связано с тем, что вы в этом зале выступали еще ребенком?

— Не только выступал, но и постоянно ходил на концерты других музыкантов. Это зал моего детства-отрочества-юности. И еще потому, что там прекрасная акустика и он невероятно красивый.

— Три с половиной года назад вы переехали из Парижа в Прагу. В чем прелесть чешской столицы?

Прага — потрясающе красивый город. Я вообще очень люблю старую европейскую архитектуру.

— Каждый день, гуляя, вы проходите по Праге 14 км. Во время променада что звучит у вас в наушниках?

Слушать музыку во время прогулок я не могу. Однажды попробовал — не получилось. Просто думаю о разном. Но даже не думая о музыке, я никогда не «отдыхаю» от нее. В ХХ веке был такой замечательный педагог фортепиано Натан Перельман, он много лет преподавал в Ленинградской консерватории и написал прекрасную книжку афоризмов о музыке, которая постоянно лежит у меня на рояле. Так вот, один из афоризмов в этой книжке звучит так: «Настоящий музыкант отдыхает не от музыки, а для музыки».

— Чехов считал праздность одним из необходимых условий личного счастья. А Прокофьев не мог читать «Обломова» — так неприятен был ему Илья Ильич. Чья позиция вам ближе?

Я тоже так и не дочитал «Обломова». А что касается Чехова, то праздность праздности рознь: ведь он за свою не очень-то долгую жизнь (я уже пережил его на четыре года) столько всего написал!

— Вы, кажется, не очень-то любите давать интервью. Но разве СМИ — это не платформа общения с публикой?

— Никогда об этом раньше не думал. Но после вашего вопроса думаю, что вы правы: интервью в такой форме, в которой вы их публикуете, то есть «вопрос — ответ», — это действительно одна из форм общения с публикой. Просто нередко бывает иначе: журналисты берут интервью, а потом «на основе» этих интервью пишут статьи, — и это уже совсем другое.

Справка «Известий»

Евгений Кисин учился в музыкальной школе имени Гнесиных. Его первый и единственный педагог — Анна Павловна Кантор. В 14 лет начал выступать с концертами в Европе. В Берлине и Зальцбурге вместе с Берлинским симфоническим оркестром под управлением Герберта фон Караяна исполнил Первый концерт Чайковского. Издал автобиографию «Воспоминания и размышления». Выступает с поэтическими вечерами на идише и на русском. Читал стихи вместе с Жераром Депардье. Лауреат многих премий — в частности, Шостаковича, Караяна, Артуро Бенедетти Микеланджели, «Триумф», дважды — «Грэмми».

Читайте также