Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Гитлер в детстве был крещён в католической церкви. В своих публичных выступлениях высказывался в поддержку религии как основы общественной морали, декларировал искоренение атеистического движения в Германии. Вместе с тем его религиозность находится под большим вопросом - ведь в узком кругу он высказывался как закоренелый атеист.

Это не раздвоение личности. Просто прагматичный политик, несмотря на личные предпочтения, мирился с объективной реальностью. Поэтому с Папой Римским был в 1933 году заключён конкордат, а в германской армии официально действовали католические и протестантские капелланы.

Почему Гитлер, практически никогда не ограничивающий своих эмоций, смирялся, когда речь шла о религии?

Потому что любому, даже начинающему политику известно, что самыми кровавыми, непримиримыми и разрушительными бывают войны за веру. В ходе обычных межнациональных и гражданских конфликтов человек борется за собственное будущее, за будущее своих детей и более отдалённых потомков. Но жизнь человеческая конечна, и с проигрышем политической борьбы он, так или иначе, смиряется. Смирился американский Юг, проигравший гражданскую войну Северу. Смирились русские белые, проигравшие гражданскую войну красным. Смирились испанские республиканцы, подавленные войсками Франко.

В войне за веру сражение идёт за жизнь вечную, за Царство Божие. Даже самое сокрушительное поражение не ведёт к смирению, поскольку речь идёт о спасении души.

Поэтому христианство устояло против самых жестоких репрессий первых веков нашей эры, переформатировало под себя Римскую империю, а потом и пережило её. Поэтому малочисленные первоначально сторонники пророка Магомета покорили вначале Саудовскую Аравию, а затем половину Евразии и Африки. Поэтому иудаизм сохранился в рассеянных и зачастую преследуемых общинах в течение двух тысячелетий безгосударственного существования еврейского народа.

Потомки украинских коллаборационистов, захватившие сегодня власть в Киеве, три года, в меру своего провинциального разумения, строили некую государственную конструкцию, которая получилась весьма сомнительной в военно-политическом и финансово-экономическом плане и оказалась способна выживать только за счёт постоянной внешней подпитки.

Теоретически, однако, если бы «звёзды благоприятствовали», это образование могло бы просуществовать и пять, и десять, и пятьдесят лет. Мало ли кому могло пригодиться дешёвое орудие, готовое «за еду» отрабатывать любой политический заказ.

18 мая 2017 года киевский режим сам закроет последнюю форточку возможностей для продления своего существования. В этот день в Раде будет рассмотрен законопроект об ограничении деятельности Украинской православной церкви Московского Патриархата.

Есть три возможных варианта развития событий. Законопроект будет отклонён. Законопроект будет принят и подписан президентом, обретя силу закона. Законопроект будет принят, но президент его не подпишет, применив вето, на основании противоречия Конституции, а 300 голосов для преодоления вето Рада не наберёт.

Ещё месяц назад я бы сказал, что именно последний вариант, когда и овцы целы и волки сыты, наиболее вероятен. К тому же он находится в русле украинской политической традиции – ничего не доводить до конца. После законодательного запрета на Украине георгиевской символики, Вконтакте, Одноклассников и сервисов Яндекса уверенности в том, что украинские политики попробуют вовремя остановиться, у меня - нет.

Впрочем, это уже и не важно. Сам факт вынесения данного законопроекта в сессионный зал знаменует начало нового этапа гражданской войны на Украине – постепенного превращения её в войну религиозную.

Точно так же, как первый («мирный») майдан, самим фактом своего проведения дал старт холодной гражданской войне, с практически неизбежным перерастанием её в горячую, одно лишь публичное обсуждение закона о запрете УПЦ МП в сессионном зале делает его фактором политической борьбы, снимает формально существовавшее табу на религиозное противостояние.

Храмы УПЦ МП захватывались и раньше, священников избивали, убивали, вынуждали эмигрировать с Украины. Однако раньше это трактовалось как "противозаконные эксцессы". Голосование депутатов по законопроекту легализует антиправославных погромщиков. Мало ли что закон не прошёл (даже если не прошёл), но ведь мог пройти. Теперь это «законные требования» части общества, поддерживаемые существенной частью законодателей.

Майданы поначалу также поддерживались лишь меньшинством населения и политиков. Но стоило объявить их законной формой борьбы части общества за свои права и вот уже налицо разрушенные города, десятки тысяч погибших - и конца этому не видно.

Теперь в гражданское противостояние втягиваются десятки миллионов верующих разных конфессий. Как показывает история развития украинского кризиса, кровопролитие становится неизбежным. Ну а первое же кровавое столкновение на религиозной почве автоматически запустит маховик религиозной войны. Ни политики, ни церковные иерархи уже не смогут остановить волну ненависти и насилия. Она просто смоет всех, кто попытается встать на её пути.

Автор - президент Центра системного анализа и прогнозирования 

Прямой эфир