Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

История жизни и любви «ночной ведьмы»

Роман начштаба 46-го гвардейского Таманского полка ночных бомбардировщиков Ирины Ракобольской с будущим мужем Дмитрием Линде разворачивался во фронтовых письмах
0
История жизни и любви «ночной ведьмы»
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Легендарная «ночная ведьма», начальник штаба 46-го гвардейского Таманского дважды орденоносного полка ночных бомбардировщиков, профессор физфака МГУ, жена, мама двух известных ученых — физика Андрея Линде и психолога Николая Линде. Всё это — об одном человеке, Ирине Ракобольской. В 1941 году она ушла на фронт студенткой уже четвертого курса физфака МГУ. Тогда же на фронт отправился и ее будущий муж Дмитрий Линде.

О том, как Ирина Вячеславовна попала на фронт, «Известия» писали не один раз. Сообщение о начале войны застало ее во время летней сессии.

— Когда началась война, я сидела у своей подруги Лены Талалаевой — мы готовились к экзамену по теоретической физике. Позвонил наш однокурсник и сказал, что надо включить радио — будет речь Молотова. Так мы и узнали о том, что началась война. Ну что делать? Сначала поплакали, а потом поехали в университет. Там, на Моховой, прошло собрание. И я приняла решение идти на фронт. Позже, когда уже был приказ о формировании полка, все студентки попали в штурманскую группу, — вспоминала Ирина Ракобольская.

Последний раз мы виделись с Ириной Вячеславовной 9 мая прошлого года. А осенью ее не стало. Но о войне, истории своей семьи, фронтовой переписке с однокурсником и будущим мужем Дмитрием Линде она рассказывала часто. И было полное ощущение причастности. Как будто сам побывал там, где даже среди бомбежек люди оставались обычными людьми и старались сохранить частичку мирной, довоенной жизни. А письма были главным связующим звеном с домом и родными.

— Письма были частью жизни. И без них было бы очень тяжело. А так прочитаешь, как мама рассказывает о себе, о племяннике Славке, — и как будто дома побывала... В письмах, кстати, было много бытовых подробностей. Писать что-то о службе было невозможно из-за цензуры, — вспоминала Ирина Вячеславовна. — Но я выкручивалась. Мама знала, что если я рассказываю о «своей подруге Леночке», которая отправилась в такой-то город, то значит, что это меня туда перебросили.

Ирина Вячеславовна жила в Главном здании МГУ. И в ее комнате под письменным столом стояла большая железная коробка, доверху набитая письмами. В них — история семьи и история страны, которые переплелись навсегда. Она мечтала о том, что кто-то когда-нибудь разберет эти письма и опубликует. У самой уже не было сил. Мне довелось прочитать лишь небольшую часть из них.

Ирина Ракобольская рассказывала, что, уже попав в полк «ночных ведьм», девушки поклялись друг другу, что до конца войны — никаких романов. Но молодость и жизнь взяли свое. Романы — трогательные и нежные — были. И один из них, между студентами физфака МГУ Ирой Ракобольской и Димой Линде, разворачивался в письмах — служили они в разных местах.

Вот несколько отрывков из писем будущему мужу Дмитрию Линде

19 декабря 1943 года

Мой друг! Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть все будет так, как тебе хочется. Желаю тебе здоровья и сил для этого. Хочу, чтобы было хорошо. Хочу видеть тебя в этом Новом году.

Поздравляю близких тебе людей. Будь счастлив. Всегда помню. Ирина.

12 июня 1944 года

Дорогой Дим!

Твое письмо меня никак не догонит. Что ты написал в нем такого тяжелого, что оно не может дойти? Ну, во всем судьба. А я фаталистка.

Жизнь моя идет пока в устроительном порядке. Но сплю спокойно. И даже на комаров не реагирую.

Дима, меня, конечно, прервали и я дописываю на другой день. Сегодня получила твой треугольничек, который невесть где путешествовал. Он и правда чудный — этот треугольничек. Может быть, ты объяснишь его, друг милый?

У нас же уже лето. Работаю в палатке, ветер продувает в окна и двери, зеленая трава под ногами.

25 сентября 1944 года

Милый! Сегодня я получила от тебя письмо. Так быстро... Оно было опущено 19-го числа.

Что же делать? Я точно не могу без тебя. И еще так нескоро это все будет. Дим! Мы переехали в отдельную комнату. Устроили новоселье.

Дима! У меня не получается сегодня письмо, потому что мне сегодня очень, очень трудно одной. Я нашла старое письмо — не опустила в ящик, комплектую его с этим.

Родной мой, маленький (почти по бабушке). Две недели нашего счастья — это не так мало, это очень много, а мне хочется еще и еще.

Целую тебя, помню тебя всегда, всего. Твоя Ирина.


Отрывки из письма Дмитрия Линде Ирине Ракобольской

19 декабря 1943 года

Полевая почта 42/32. И. Ракобольской

«Ужасно! Я пишу четвертое письмо за четыре дня!!! Меня начинают посещать кошмары. Просыпаюсь в холодном поту и дрожащей рукой ищу перо и чернила. Знакомые врачи говорят, что не переживу десятого письма. Если будет не лень — поставь мне памятник с какой-нибудь прочувствованной надписью вроде:

Старый, толстый, глупый Дим

Мукой страшной был томим.

Каждый день он по письму

Цельный месяц слал тому,

Кто причиной был всех бед,

Тот, кому он дал обет

Цельный месяц по письму

Каждый день писать тому,

Кто причиной был всех бед

Тот, кому...

Черт возьми, кажется я стал повторяться. Говорят — это первая стадия помешательства. Впрочем, ты, конечно, тоже заметила у меня некоторые признаки безумия.

Бедная мама! А главное, бедный полковник Абрамов — он не переживет, если постигнет несчастье одного из немногих отличников строевой подготовки. Дима.

Специальный проект «Известий» к 9 Мая «Любовь и война»

Читайте также
Прямой эфир