Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Захарова назвала недружественным шагом отказ Чехии признавать паспорта РФ
Мир
В США назвали ковид Байдена прикрытием для снятия с президентской гонки
Политика
Путин назначил главой экспертного управления президента РФ Агафонова
Мир
КНДР и РФ подтвердили важность взаимодействия в военной сфере
Мир
Трамп согласился баллотироваться на пост президента США от республиканцев
Мир
В США намерены внимательно наблюдать за решениями РФ по вопросам РСМД
Общество
Москвичей предупредили о сильном дожде с грозой в пятницу
Мир
В Германии больше не обсуждают тему передачи ракет Taurus Украине
Мир
Лесной пожар в турецком Измире добрался до населенных пунктов
Армия
Оператор FPV-дрона поразил огневую точку ВСУ под Ореховым в Запорожской области
Общество
В Госдуме предложили обязать ФНС передавать в ФСБ данные о гражданах
Армия
Военные ЧФ провели тренировку по борьбе с подводными диверсантами и БЭК
Мир
Зеленский пожаловался на отсутствие обещанных Западом истребителей
Мир
NYT сообщила о переносе голосования по кандидатуре Байдена на выборах
Армия
Сальдо сообщил о потере ВСУ до 5 тыс. бойцов при попытках форсировать Днепр
Мир
Лидер французской партии назвал позором переизбрание фон дер Ляйен
Общество
Число пользователей онлайн-кинотеатров выросло в 1,5 раза
Мир
Депутата от Румынии вывели с заседания ЕП в наморднике

Неочевидные «злодеи»

Президент фонда «Петербургская политика» Михаил Виноградов — об арестах губернаторов и внутриэлитных региональных конфликтах
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В современной политической истории России аресты губернаторов не новость. Еще в конце 1990-х годов были арестованы главы Тульской и Вологодской областей Николай Севрюгин и Николай Подгорнов, а в начале 2000-х — Владимир Платов из Тверской области. Громким был и арест Алексея Баринова, возглавлявшего Ненецкий автономный округ. Сравнительно недавно, в 2013 году, был вынесен приговор тульскому губернатору Вячеславу Дудке, а в 2015-м — экс-главе Брянской области Николаю Денину. 

Однако у арестов последних лет есть общие черты, и мимо них — не пройти. Внимание правоохранительных органов чаще привлекают регионы и губернаторы, которые почти не присутствуют в политической повестке дня. Это может быть значимый экономически регион, как Сахалин или Коми, может быть периферийный, как Марий Эл. Но обыватель редко слышит о них в новостях. При этом исключения только подтверждают правило: например, Кировская область в 2013 году «засветилась» в повестке исключительно как сцена для развития сюжета с процессом по делу «Кировлеса». Чаще всего активность правоохранительных органов — главная новость из таких регионов. 

Интересно, что почти никто из арестованных не выглядит очевидным «злодеем»: ни Александр Хорошавин, ни Вячеслав Гайзер, ни Никита Белых, ни Александр Соловьев. Чего не скажешь, например, об экс-главе Марий Эл Леониде Маркелове. Он как раз — исключение. Маркелов был едва ли не самой эксцентричной фигурой в российском губернаторском корпусе. Чтение собственных стихов на заседании правительства республики, небесспорное с точки зрения эстетики сооружение в Йошкар-Оле копий кварталов Венеции и Брюгге — все это делает его уязвимой моделью для иллюстрации тезиса о местечковом самодурстве. В отличие от глав Сахалина, Коми, Удмуртии и Кировской области, которые все же выглядели чиновниками, Маркелов претендовал на роль архитектора и «хозяина» сложившейся в Марий Эл системы со всем ее экономическим своеобычием. 

Распространена точка зрения, согласно которой все аресты губернаторов — это проекция внутриэлитных конфликтов. Однако здесь не все так очевидно. Все пять сравнительно недавно арестованных глав регионов редко упоминались при обсуждении каких-то конфликтных раскладов. И далеко не всегда сменившие их назначенцы были выдвиженцами каких-то группировок или кланов. Внутриэлитная борьба больше отражается на губернаторах при интерпретации арестов — например, для демонстрации повышения политического веса силовых структур или при пресечении попыток глав регионов «мягко» пересесть в кресло сенатора: в случае Маркелова такое желание могло ускорить принятие решения о его задержании. 

Есть и другое заслуживающее внимание обсуждение: к фактическому отказу от «неприкосновенности» губернаторов могла привести переориентация на внешнюю повестку. В результате решения по внутренней ситуации (в том числе о судьбе глав регионов) стали приниматься более точечно и подаваться в подчеркнуто резонансной форме. 

Но есть и еще один важный момент: аресты и задержания всегда более резонансны, чем приговоры. Не случайно многие из них сейчас «подвисают». Приговоры часто воспринимаются обществом либо как избыточно жесткие, как это было с мэром Астрахани Столяровым, либо как избыточно мягкие, как это было с делом Евгении Васильевой. 

Если говорить о вытекающих из арестов губернаторов вызовах, то их несколько. Первый — как избежать создания предпосылок для коррупции: снижать роль чиновников при распределении крупных средств и подрядов, сужать пространство для манипуляций, ликвидируя тем самым основу для злоупотреблений. 

Второй важный вызов — как избежать одностороннего следствия. Конкурентное судопроизводство с обвинителями и адвокатами фактически девальвируется многолетним следствием, во время которого адвокаты не имеют права разглашать существо предъявленных обвинений. В результате в информационном пространстве доминирует обвиняющая сторона, которая в силу естественных профессиональных деформаций отстаивает тезис о порочности любого человека вообще, а арестованного — тем более. Не будучи сбалансировано предъявлением правды, имеющейся у обвиняемого, это фиксирует у обывателя ощущение, что все чиновники — воры. 

Кстати, частота арестов заставляет всерьез подумать о процедуре передачи дел задержанных губернаторов или мэров. Когда глава огромного региона или города столь быстро оказывается в СИЗО, не имея возможности передать дела, в том числе неотложные, касающиеся функционирования городского хозяйства или финансового состояния регионов, — это довольно серьезный стресс для управленческой стабильности. И чиновники, и жители территорий должны быть защищены через создание процедуры передачи дел — такой, которая не создает управленческий хаос. 

Третий вызов, может быть, самый важный — системная задача. Понятно, что правоохранители (иногда — обоснованно, иногда — не очень) показывают, чего делать нельзя. Как же можно поступать управленцу, чиновнику в сложившихся условиях, в зазоре между диктатом закона и реальностью на местах, — это вопрос, который потребует системного ответа. Без него повысить качество управления в регионах (да и не только в них) вряд ли получится.

Автор — президент фонда «Петербургская политика»

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Прямой эфир