Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Белый дом отменил девять поездок Байдена после его выхода из гонки
Армия
Силы ПВО сбили 25 беспилотников ВСУ за ночь над регионами РФ
Происшествия
Губернатор Севастополя сообщил об уничтожении более 15 БПЛА над акваторией города
Общество
В 2024 году мошенники чаще всего подделывали сайты «Сбера»
Мир
Историк напомнил о неоднозначной позиции кандидата в президенты США Харрис
Мир
Власти ФРГ отказались обнародовать ход расследования подрывов «Северных потоков»
Мир
FT сообщила о создании в ФРГ спецкомитета на случай избрания Трампа президентом США
Интернет и технологии
Приложение «Авито» пропало из App Store
Общество
Россиянам стали отказывать в едином пособии из-за доходов по вкладам
Общество
Синоптики пообещали теплый день без осадков в Москве 23 июля
Наука и техника
Россиянин совершил рекордный парашютный прыжок на Эльбрус
Недвижимость
Каждый двенадцатый опрошенный россиянин рассказал о полученном жилье в подарок
Армия
Военные ВС РФ уничтожили украинский беспилотник «Фурия» в зоне СВО
Армия
Расчет самоходки «Малка» уничтожил САУ PzH 2000 ВСУ на авдеевском направлении
Культура
Пушкинский музей открыл выставку о женщинах-художницах русского авангарда
Мир
В Раде назвали отказ Байдена от выборов плохим знаком для Украины
Армия
На плановом учении РВСН пусковые ПГРК «Ярс» совершили интенсивные маневры
Здоровье
Психиатр рассказал об опасности виртуального мира для здоровья человека

Бойцы народной армии ДНР рассказали о жизни в ополчении

Ночные обстрелы Донецка продолжаются с первых дней февраля. Республика живет в режиме повышенной боевой готовности
0
Бойцы народной армии ДНР рассказали о жизни в ополчении
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александра Красногородская
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Мы едем по залитому солнцем Донецку. Жизнь идет своим чередом. И уже на подъезде к городу сопровождающий меня офицер Виктор, указывая на груду строительного мусора на углу перекрестка, говорит:

— Помнишь, мы в прошлый раз тут воду покупали? Ночью — прямое попадание. Реактивная система «Ураган», 220-й калибр.  Вот всё, что осталось.

А остался только фундамент.

Через блокпосты

Бойцы народной армии ДНР рассказали о жизни в ополчении

На передовую, или, как ее тут называют, «передок», выезжаем рано утром. Виктор признается, что едем в объезд, через Макеевку, по трассе нельзя — обстреливается украинской армией. Эту трассу Донецк–Горловка называют Дорогой жизни. Она важна стратегически, так как позволяет доставлять боеприпасы и в Горловку, и в Донецк. Армия ДНР отбила дорогу еще в 2014-м, тогда всему миру стали знакомы названия Ясиноватая, Красный Партизан, Зайцево. Рядом с Зайцево — железнодорожный узел, который сейчас находится под контролем ДНР. Уступить его — значит, позволить украинской армии наращивать силы, подвозить технику и окружить Горловку.

На каждом въезде и выезде из населенных пунктов — блокпосты, где досматривают автомобили и пассажиров. Дорога разбитая, через каждые 100 м то и дело ударяешься головой о крышу автомобиля — так трясет.

Зайцево

Бойцы народной армии ДНР рассказали о жизни в ополчении

В штабе 1-го мотострелкового батальона нас встречают наваристым супом из фазана.

— Да обстрел был, украинцы фазанчика подстрелили, и пришлось варить суп, — смеясь, рассказывает командир батальона Олег Макаров.

В кабинет командира заходят рядовые и офицеры.

— Вот, поговорите с ним! Он молодой еще. Учился в школе после 1990-х, спросите у него, за что он тут сражается? — Олег Макаров указывает на голубоглазого рядового.

— Потому что наша власть, вернее, не наша, а та, которая «ихняя», первой начала войну, начала первой убивать людей, мирных, расстреливать. Посмотрел я на это на всё, и все встали и пошли, — с запалом рассказывает 25-летний Александр. — Нас человек 300 ушло из Константиновки. Оставшихся сейчас можно по пальцам пересчитать. У меня мать умерла, даже на похоронах не был. И нет никого больше там у меня. А хочу вернуться, завести семью, детей. Когда всё это закончится? Что после будет? Мы не начинали эту войну. Мы стояли на блокпостах с палками, у нас ничего не было. Нас можно было приехать и просто, ну, разоружить, вообще, как детей. Но у них это не получилось. Понимаете? И не получится у них ничего.

Александр продолжает рассказывать про жизнь в ополчении:

— У меня зарплата 15 тыс. рублей, сейчас вот ботинки порвались, надо новые покупать. Тушенку выдают — две с половиной банки в неделю. Девушки у меня нет, да и куда я ее приведу? Знаю, что всё будет хорошо, нас тогда не взяли и сейчас не возьмут. Но пока не понимаю, когда. Надеюсь, всё это будет в прошлом. 

Перебежчик

Бойцы народной армии ДНР рассказали о жизни в ополчении

На стуле в углу молча сидит майор. Он спокойно наблюдает за диалогом. Во время образовавшейся паузы начинает говорить:

— Меня зовут Александр, я офицер украинской армии. На Украине на меня возбуждено уголовное дело, а там проживают мои родители и родители жены.

Я сюда попал отчасти случайно, хотя неприятие растущего красно-черного движения росло давно. А я давал присягу на верность украинскому народу. И там были слова, что я должен защищать народ Украины где бы то ни было.

Приехал сюда как офицер со своим батальоном, приехал в зону АТО в 2014 году. И своими глазами увидел, что народ украинский убивают именно здесь. Тогда нашел точки соприкосновения с армией ДНР и перешел на другую сторону. Теперь воюю здесь, потому что тут правда, потому что убивают мирных жителей Донецка. Я привез сюда жену и детей. Только теперь не знаю, что будет, когда всё это закончится. На Украине меня ждет очень суровое наказание. Но я верю, что смогу спокойно приезжать к родителям и не бояться, что за мной придут.

Последние слова Александр произносит почти шепотом и опускает глаза.

Командир

Бойцы народной армии ДНР рассказали о жизни в ополчении

— А теперь, кицуня, я тебе расскажу, — командир батальона Олег Макаров чуть наклоняется вперед, поближе к диктофону. — Мне лет много уже. Я и в армии советской служил, и в комсомоле был. Поэтому фашизм, бандеровцев не терплю с детства. Два деда воевали в войне с фашистами. Поэтому другого и быть не могло. Это одно. А еще немаловажный фактор — у меня дети разговаривают на русском языке. А я и хочу, чтобы мои дети разговаривали на том языке, на котором они хотят. А не на котором их кто-то там заставит ворковать. Мы были в 41-й школе в Октябрьском районе, она разбитая вся, кабинет русского языка. Так там на стендах на двух языках всё было написано: имя существительное, имя прилагательное.

Тут же командир начинает декламировать стихи украинских поэтов, вспоминает украинский фольклор.

— Ты видишь, я знаю этот язык. И никто не разделял ни русский язык, ни украинский — всё было одно. У нас своеобразные люди, со своими взглядами, на Донбассе, и заставлять их что-то делать, а чего-то не делать, не стоит. Война идет не за что-то. Война идет против чего. Война не идет за русских или за украинцев, война идет против фашистов, бандеровцев и вот этого произвола. Я прожил всю жизнь свою на Украине. И я к ней не испытывал никакой ненависти, да и сейчас ее нет.

Олег Валентинович наливает кофе и попутно отвечает на телефонные звонки.

— У нас люди в 14-м году, когда был майдан, спокойно работали, шахты работали, заводы работали. Всё работало. Никто никуда не ездил. А всё началось только после того, когда эти дурачки сказали, что надо будет разговаривать на украинском, запретить русский язык. Вот только после этого началась уже здесь, на Донбассе, буча. Блокпосты… — Макаров махнул рукой и отвернулся. — Ну, с Богом, ребят. Осторожнее там, — командир проводил нас до машины.

Передовая

От Зайцево это всего пару километров. Одна из постоянно действующих точек соприкосновения. Едем по деревне с посыпанными «жужалкой» дорожками. На окраине — двухэтажная школа.

— Тут давай быстрее, тут открытая территория, — командует Сергей, и мы быстро заезжаем в когда-то школьный двор. Напротив здания установлен типичный памятник павшим воинам ВОВ. Памятник с многочисленными следами пуль — война продолжается. Внутри здания — воины действующие.

Миролюбивая собака сначала попыталась подать сигнал, что, мол, пришли чужие, но на пороге появился коренастый мужчина лет 45 и приветливо помахал рукой.

— Давайте скорее!

Бойцы народной армии ДНР рассказали о жизни в ополчении​​​​​​​

Все оконные проемы заложены мешками с песком, двери закрыты ватными одеялами. Школу в этом полуразрушенном здании выдают только красочные рисунки на стенах в вестибюле, расставленные стенды по разным предметам и портрет Софьи Ковалевской.

— Проходите, мы отдыхаем сейчас, правда.

Заходим в один из самых больших классов. В прошлом — кабинет начальной школы. В помещении — абсолютная темнота. Кто-то включает тусклую лампочку в углу, тяжелый свет обнажает стол, небольшой школьный стеллаж с посудой. За столом — несколько мужчин в теплых штанах и свитерах пьют кофе и курят.

— Я учился в этой школе, — начинает первым Иван лет 25. — А сейчас… Сейчас мы тут, защищаем свою землю. Дня три уже тихо. До войны я был сварщиком, жил в Горловке. А потом в дом зашла война. Что будет дальше — не знаю. Дома у меня остались жена и ребенок.

— Не хотите к ним вернуться?

— Если я вернусь, тогда и все так вернутся. Назад уже нет пути. В 2014 году у нас была идея — освободить Донбасс. А сейчас начинается апатия, мы сидим тихо, ничего не происходит. Иногда думаешь: что я здесь делаю? Да и страшно, как ни крути. Страх-то никто не отменял. Самое страшное — это танк. Он очень быстро бьет. После него уже остальное кажется не таким страшным. Сейчас украинцы стреляют, когда хотят. Вообще непредсказуемо.

В прошлом году у нас был забавный случай, — продолжает Иван, — когда пьяный украинский военный заблудился и пришел к нам. Он новенький был, решил выпить и не туда ушел. Мы ему флаг ДНР показываем, а он не понимает, что происходит.

— Знаете, мы же отмороженные, — берет слово тот самый коренастый мужчина, как выяснилось, командир. — Мы же идейные. Мы не за деньги пришли. Нам идти-то больше некуда. Мы Родину защищаем. Спросите у кого-нибудь про Зайцево — никто сюда не хочет из бойцов, и украинцы нас боятся. Знают, что мы пойдем до конца.

Командир долго роется в пакете и достает «зайцевский» шеврон.

— Вот, возьмите. За него в украинской армии 60 тыс. дают — так они нас боятся.

На шевроне мультяшный заяц в кепке жует укроп.

Проводят экскурсию по кабинетам. В одном из них — СПГ9 (станковый противотанковый гранатомет).

— Можно на второй этаж? — спрашиваю у командира.

— Не, там снайперы работают. Они ж не знают, что вы из Москвы приехали репортаж делать, не надо.

Местные жители

Бойцы народной армии ДНР рассказали о жизни в ополчении

Только по дороге обратно заметила, что в Зайцево почти нет людей на улицах. Иду к первым встречным. Две пенсионерки, коренные жители.

— Мы привыкли уже ко всему, уже не замечаем, кто стреляет. Только надоело очень. Мы устали от войны. Ладно, мы жизнь прожили, а дети? Почему о них никто не думает? Что нам сделать, чтобы остановить всё это? — сетуют они.

В большинстве домов окна забиты фанерой или досками. Много брошенных домов. Как ветхих, так и новеньких. 

— Люди уехали еще в 2015-м, кто в Донецк, кто дальше. Все бегут от войны…

Уже на обратном пути в Донецк, когда солнце уходило за дорогу от Ясиноватой, послышались глухие выстрелы. Войну никто не отменял.

Прямой эфир