Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В рамках Гайдаровского форума глава «Роснано» поспорил с руководителем Сбербанка о перспективах возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в нашей стране. По словам одного, сектор электрогенерации на основе ВИЭ уже практически возник и в ближайшие годы будет развиваться, а по словам другого, такового сектора у нас нет, как нет и перспектив для него — при нашей дешевизне энергоресурсов. Этот небольшой спор дает нам повод поговорить о возобновляемой энергетике.

Главный вопрос: зачем России развивать возобновляемую энергетику? Казалось бы, ответ очевиден: в России есть регионы, куда сложно и дорого везти традиционные виды топлива (газ, уголь, мазут). Вероятно, в некоторых из них для решения этой проблемы разумно было бы установить гибридные генерирующие системы (преобразующие в электричество энергию ветра, солнца и тепло земли). Эта схема, кстати, используется рядом компаний в малой генерации. Например, «Газпромом».

Но если судить по словам главы «Роснано», эта задача не того масштаба. В ходе спора прозвучал тезис о том, что ВИЭ развиваются настолько быстро, что рано или поздно России придется покупать дешевое электричество из возобновляемых источников. По всей видимости, нам просто необходимо бежать изо всех сил, чтобы догнать уходящую далеко вперед мировую энергетическую отрасль. Однако полагаем, что прогноз главы «Роснано» излишне пессимистичен и идет в русле общемировой попытки привлечь новые деньги в возобновляемую энергетику, которая на фоне падения цен на нефть стала испытывать проблемы с финансированием. Полагаете, парадокс? Давайте разберемся.

В первую очередь обратим внимание на Европу — главного покупателя российского газа и, видимо, будущего поставщика дешевой электроэнергии из ВИЭ. Бум инвестиций в возобновляемую энергетику начался в 2011 году, после аварии на японской АЭС «Фукусима-1». Под крики об экологической угрозе начали закрываться атомные электростанции. В том числе в Германии, у которой в силу ряда чисто географических причин не могло быть таких же проблем с АЭС, как у Японии. Зато в Европе наличествовали производители оборудования для электростанций на ВИЭ. Однако радость европейских производителей была недолгой. Неожиданно выяснилось, что Китай предлагает аналогичную продукцию дешевле (не только благодаря дешевым кредитам и государственной поддержке, но благодаря тому, что Китай является одним из главных производителей необходимых материалов). В ЕС прошла череда банкротств, а КНР нарастила объемы поставок.

Установленная мощность электростанций на возобновляемых источниках начала стремительно увеличиваться. Сегодня в Евросоюзе (считая Великобританию) этот показатель по ветру и солнцу превышает 240 ГВт, притом на ветроэлектростанции приходится порядка 60% от этой величины. Но есть две маленькие проблемы: непредсказуемость «возобновляемой» генерации и коэффициент использования установленной мощности (КИУМ). Солнце светит не круглые сутки. Удивительно, но даже днем его иногда закрывают тучи. Ветер дует непостоянно и с непостоянной скоростью. Соответственно, вы не можете достоверно спрогнозировать, сколько и в какой момент времени у вас будет произведено электричества. Более того, вы не можете его производить тогда, когда оно вам необходимо.

Что делать в такой ситуации государству, которое хочет всеми силами поддержать развитие ВИЭ? Оно ставит возобновляемое электричество в базу. То есть как только солнечные и ветряные станции начинают производить электричество, его обязаны покупать. Так на практике работает «невидимая рука рынка»: в приказном порядке невозобновляемым приходится подвинуться, как только солнце выглядывает из-за туч и дует ветер. В силу ряда технических причин подвигаться приходится в основном газовой генерации. Что, кстати, приводит к закрытию новых электростанций. Если вымыть с рынка все электростанции, на которые возложена роль регуляторов потребления, то что произойдет с энергосистемой наших соседей по континенту? Оставим этот вопрос без ответа.

К счастью, огромные масштабы ввода ВИЭ-генерации компенсируются низким коэффициентом использования установленной мощности. По факту для ветроэлектростанций он не превышает 25%, а для солнечных — 12%. Можно сказать, что 100 ГВт солнечной генерации «по весу» равны 15 ГВт АЭС.

Пока развитие ВИЭ в Европе обеспечивается за счет жесткого государственного регулирования, а также за счет переплаты со стороны потребителя. Простой потребитель вынужден платить за «зеленое» электричество дороже. И всё это на фоне того, что расстояния в ЕС меньше, чем в России, а солнечных дней — больше. Интересно, что с падением цен на энергоносители потребителю всё сложнее объяснять, зачем ему надо переплачивать за ВИЭ.

Конечно, часть проблем можно было бы решить, создав эффективные системы хранения электричества. Как минимум тогда не было бы никакой нужды в регулирующих мощностях. Но таких технологий нет. И в реальности не предвидится. А начинать реформы в России в столь фундаментальном секторе, как электрогенерация, надеясь на несостоявшиеся научные прорывы грядущего, — мягко скажем, неразумно. Тем более проводить реформы на нынешней технической базе, которая далека от совершенства.

Для нас с вами вышесказанное означает, что развитие возобновляемых источников энергии, как их понимают глава «Роснано» и руководитель Сбербанка, в России вряд ли будет происходить эффективнее, чем в Европе. А результатом станет лишь то, что наша страна станет еще одним рынком сбыта для производителей ВИЭ-оборудования. Возможно, европейских, возможно, китайских. В период, когда на фоне дешевой нефти инвестиции в возобновляемую энергетику снизились на 18%, такой рынок может стать лакомым куском. Особенно если государство решится на заметные денежные вливания в возобновляемую энергетику и введет повышенные («зеленые») тарифы для населения.

И в конце — немного сухих цифр. На фоне бума возобновляемой энергетики, начавшегося в 2011 году, потребление газа в мире выросло с 3,25 трлн куб. м до 3,47 трлн куб. м. А в прошлом году «Газпром» установил рекорд поставок газа в Европу. При этом эффективность российской электрогенерации еще далека от предела — у нас в стране работает масса старых электростанций с низким КПД. А значит, говорить о пределах конкурентоспособности традиционных источников энергии и ВИЭ пока рано. Впрочем, эти разговоры могут обратить внимание государства на замещение старых электростанций новыми. Тогда от споров о том, есть ли в России ВИЭ или нет, будет реальная польза. Ведь и так известно, что ВИЭ у нас есть. Порядка 20% всей установленной мощности российских электростанций приходится на гидрогенерацию. Которой никакие «зеленые» тарифы не нужны.

Автор — заместитель генерального директора Института национальной энергетики

Прямой эфир