Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
«Желтый» уровень опасности из-за грозы объявлен в столичном регионе на пятницу
Мир
Жителя ЛНР приговорили к 12 годам тюрьмы за госизмену
Мир
МИД пообещал ответ на высылку шести российских дипломатов из Черногории
Мир
Финляндия не будет признавать референдумы в Донбассе
Мир
Черногория объявила шестерых российских дипломатов персонами нон грата
Мир
Посольство Италии порекомендовало согражданам покинуть Россию
Мир
Болгария отказалась поставлять Киеву тяжелое вооружение
Экономика
ЦБ продлил ограничения на переводы за рубеж нерезидентов из недружественных стран со счетов брокеров
Мир
В Донецке появились билборды с благодарностью за победу «деду» Байдену
Мир
Диверсанты попытались подорвать ЛЭП на границе Херсонской области
Политика
Путин заявил о формировании нового мироустройства и разрушении однополярной гегемонии

Потенциальными кандидатами на вступление в ЕАБР стали 12 стран

Предправления Евразийского банка развития Дмитрий Панкин — о том, как банк планирует увеличивать капитализацию, участии в проектах Банка БРИКС, а также о том, почему альтернативы доллару пока нет
0
Потенциальными кандидатами на вступление в ЕАБР стали 12 стран
Фото: РИА НОВОСТИ/Максим Блинов
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

С какими сложностями при финансировании первого российского проекта столкнулся Новый банк развития (НБР) БРИКС, когда он выпустит первые рублевые ценные бумаги, почему Евразийский экономический союз не станет Евросоюзом и не будет иметь в ближайшей перспективе единую валюту, а также о том, какие страны, не входящие в ЕАЭС, могут стать акционерами Евразийского банка развития, в эксклюзивном интервью «Известиям» рассказал председатель правления ЕАБР Дмитрий Панкин.

— В минувшие выходные прошел очередной саммит БРИКС. Почему-то на этих мероприятиях перестали обсуждать создание новой единой валюты государств, входящих в группу, которая могла бы стать альтернативой доллару. А ведь в кризис 2008 года этот вопрос активно продвигался. Казалось, вот-вот — и альтернативную валюту начнут создавать... Совсем забыли эту тему, как вы полагаете?

— Для создания единой валюты стран БРИКС я не вижу никакой экономической основы — между ними нет мощных взаимных торговых потоков. Есть «двойки»: большой объем товарооборота у России с Китаем, у Бразилии с Китаем, у Индии с Бразилией, у Индии с Южной Африкой.

— То есть, полагаете, планы, о которых говорили с 2008 года, — что нужна валюта, которая могла бы снизить зависимость государств БРИКС от доллара и его необеспеченности, — совсем сошли на нет?

— В 1975–1976 годах я писал курсовую работу по будущим мировым валютам. Основной лейтмотив экономических публикаций тех лет — упадок доллара, риски международной торговли, необходимость найти замену доллару. И всё это было 40 лет назад.

— Альтернативы доллару пока нет?

— Евро, юань — потенциально. Подчеркну, что здесь речь не идет о ближайшей перспективе.

— Но их курс тоже зависит от доллара.

— Все зависят друг от друга. Но сказать, что сейчас наступает такое кризисное состояние, что через два года доллар рухнет, нельзя. Все эти разговоры были 40 лет назад: мировая торговля зависит от экономики одной страны, доверие падает, долг в США зашкаливает, необходим альтернативный мировой финансовый порядок. Ничего за 40 лет не изменилось.

— Но хоть какие-то подвижки есть? Все-таки Китай формально стал первой экономикой мира, например.

— Я бы сказал, что пока нет подвижек. Пока, даже если мы фондируемся и ведем какие-то отношения с китайскими банками, они работают с оглядкой на американские требования. Вариант «давайте забудем про американцев, у нас альтернатива — рынок азиатских стран» сегодня не работоспособен. Всё взаимозависимо.

— В прошлом году представители ВТБ говорили, что есть проблема с заимствованиями в Китае, поскольку они ориентируются на американцев и санкции в отношении России. Проблема до сих пор актуальна?

— Да. Китайские банки работают с очень сильной оглядкой на санкции.

— Вы как международная организация, которая не находится под санкциями, можете помочь российским банкам? Они к вам обращаются?

— Мы можем помочь в таком плане: если есть интересный проект, который собирался профинансировать российский банк, но сейчас из-за санкций не может, то финансирование мы можем взять на себя. Например, «Норд Гидро» (строительство двух малых гидроэлектростанций в Карелии — «Белопорожской ГЭС-1» и «Белопорожской ГЭС-2». Проект включен в перечень приоритетных Федеральной целевой программы «Развитие республики Карелия на период до 2020 года», реализует его компания «Норд Гидро» совместно с ЕАБР с привлечением финансирования от НБР БРИКС. — «Известия»). Это проект — не санкционный, он не подпадает под какие-то ограничения. У него хорошие экологические и социальные стандарты.

— На прошлой неделе вы как раз подписали по этому проекту соглашение. Причем Россия стала последней страной, которая получает финансирование от Нового банка развития БРИКС (НБР БРИКС). Насколько мне известно, всё из-за того, что наши партнеры из-за санкций не решались кредитовать в валюте российский проект. Были даже планы о выпуске рублевых бумаг. В итоге решение было найдено?

— Действительно, проект буксовал именно из-за планов, что инвестиции будут идти через ВЭБ. Но Банк БРИКС не смог работать с ВЭБом, поскольку он находится под санкциями. Мы — международный банк, не под санкциями. Поэтому был выбран вариант, что финансирование пойдет через нас. Как только мы заключим кредитный договор с заемщиком, то будем предоставлять ему рубли.

— Это значит, что все остальные проекты НБР БРИКС в России будут тоже идти через вас?

— Мы, конечно, хотели бы этого. Но есть и другие институты, которые ориентируются на международное законодательство. С ними НБР БРИКС также может работать. Хотя санкционные требования США нельзя назвать международным законодательством, НБР БРИКС вынужден принимать их во внимание и избегать партнеров, которые находятся под санкциями.

— Насколько я понимаю, на прошлой неделе был дан старт проекту в Карелии?

— Корпоративное соглашение между инвесторами было подписано на прошлой неделе, банки и заемщик оформили мандат на финансирование, дан старт строительству. До конца года инвесторы должны будут вложить 2,8 млрд рублей, за счет которых будут выплачены авансы за оборудование и выполнение подготовительных работ. Начало кредитования со стороны ЕАБР планируется в I квартале 2017 года. За первый год мы с банком-партнером профинансируем проект на 2,4 млрд рублей. Общая сумма поддержки на 2017–2019 годы составит 8,1 млрд рублей. К 2019 году планируется завершить строительство двух малых ГЭС.

— С этим проектом нашли выход, как обойти санкции. Но будут ли всё же реализовываться планы по размещению рублевых бумаг НБР БРИКС в России?

— Рассматривался такой вариант: они выходят на наш рынок, привлекают рубли и за счет этих рублей уже работают с нашим финансовым институтом (потому что они не берут риск на проект — они берут риск только на финансовый институт). Но оказалось, что для реализации этих планов НБР БРИКС нужно еще попасть в ломбардный список ЦБ РФ; а также должны быть внесены изменения в некоторые нормативные документы, которые позволили бы инвесторам работать с бумагами Банка БРИКС.

— Выпуск рублевых инструментов просто откладывается на какое-то время?

— В этом году не успеют. Не исключаю, что в 2017-м получится.

— Готовятся ли какие-либо изменения в составе акционеров ЕАБР и ЕФСР, которым управляет ваш банк? Работаете ли вы над привлечением новых стран в капитал?

— Банк проанализировал 70 стран Европы, Азии и Ближнего Востока. В результате в список потенциальных кандидатов на вступление в ЕАБР вошли Азербайджан, Вьетнам, Египет, Израиль, Индия, Индонезия, Иран, Монголия, Сингапур, Таиланд, Южная Корея и Япония.

Это не просто наши абстрактные пожелания. Критериями были интенсивность торговых и инвестиционных связей, а также интеграционных процессов со странами, входящими в ЕАБР (Армения, Белоруссия, Россия, Киргизия, Таджикистан, Казахстан. — «Известия»), текущий статус переговоров о членстве в нашем банке и экономические показатели (рост ВВП, суверенные рейтинги и др.). Такой подход был согласован с советом, который одобрил нашу стратегию. Поэтому переговоры с этими странами — это не просто позиция менеджмента банка. Это и позиция учредителей — правительств наших стран.

— Есть ли практические шаги в этом направлении?

— Я не могу сказать, что по всем странам, но по некоторым направлениям движение уже началось. Мы подготовили предложения, начали диалог. Некоторые страны, наоборот, сами инициируют встречи по этому вопросу. Мы вели переговоры с Китаем, с Ираном, с Вьетнамом. Но сказать, что вот-вот будет принято решение, пока нельзя.

— Почему? Страны что-то не устраивает в механизме такой евразийской экономической взаимопомощи или они просто долго думают?

— Вероятно, думают. Им нужно время на то, чтобы четко сформулировать свою позицию, свои интересы. Ведь если ты участвуешь в банке, надо вносить деньги в капитал.

— Какие у вас таргеты по увеличению капитала и учитываются ли в них бюджетные средства? Наверное, с этим сейчас проблематично?

— Пока мы рассматриваем увеличение капитала за счет внутренних источников. На ближайшие два-три года капитала у банка достаточно. Мы должны прежде всего расширить инвестиционный портфель. Если сейчас капитал $1,6 млрд, текущий инвестиционный портфель $2,1 млрд, а балансовый — $1,6 млрд, то выйти на показатели баланса в $3–4 млрд — абсолютно нормально и реально.

На совете рассматривалась альтернатива: увеличивать капитал за счет госбюджета или все-таки за счет прихода новых акционеров. Совет поручил нам составить список потенциальных стран, с которыми было бы интересно вести переговоры об их вхождении, о чем я уже говорил. При этом задачи обеспечить вступление новых стран любой ценой у нас нет.

— Вы себе в этом смысле никаких временных рамок не ставите?

— Хотелось бы к концу 2017 года получить решение по расширению числа стран-участниц. Даже если мы договоримся о чем-то в следующем году, возможно, все формальные процедуры успеем провести уже только к 2018-му.

— Какие еще изменения происходят в ЕАБР?

— Мы перестроили работу казначейства. В этом году сформировали более доходный портфель, куда вошли бумаги России, Казахстана, компаний наших стран, которые приносят существенно больше дохода. Была и такая ситуация: были выпущены облигации банка, по которым банк выплачивал 5% купонного дохода. Деньги были инвестированы в американские казначейские бумаги, которые давали 0,2%. Обязательства под 5,5%, а активы — под 0,2%. Мы сделали обратный выкуп наших евробондов.

— Избавляетесь от долларовой зависимости и решили присоединиться к тем инвесторам, которые почувствовали аппетит к риску и ушли от казначейских бумаг США в развивающиеся рынки?

— Всё относительно. Мы не инвестируем ни в аргентинские, ни в бразильские, ни в южноафриканские бумаги. Только в российские и казахстанские. В государственные и корпоративные.

— Вопрос интеграции финансовых систем тоже стоит в рамках ЕАЭС. Насколько реалистично, что в итоге в рамках союза появится единая валюта? Были же в свое время планы создать с Белоруссией единую денежную единицу, но потом из-за разницы в экономическом положении стран это забылось.

— Пока я бы вообще не говорил о единой валюте. Лучше сосредоточиться на создании общего финансового рынка, сопоставимых правилах регулирования на общем пространстве, где каждый финансовый институт сможет работать. Зарегистрированный в России банк — на территории Казахстана, зарегистрированный в Казахстане — в Белоруссии. Конечно, это очень сложно, но я считаю, что это реально достижимая цель.

Также надо сближать и нормы регулирования, чтобы не получалось так, что они противоречат друг другу. Необходимо идти по пути сближения денежной политики.

Наиболее яркий пример — политика валютного курса: когда в России плавающий курс, Казахстан не может держать фиксированный курс. Сразу получаются огромные теневые потоки, сильнейшее давление на валюту и резко отрицательный результат. Здесь должна быть скоординированная денежно-кредитная политика. Если Россия придерживается плавающего валютного курса, тогда и другие страны должны придерживаться плавающего валютного курса.

— На ваш взгляд, когда можно будет говорить о такой интеграции?

— На мой взгляд, 2022 год — это вполне реалистичный срок, если регуляторы будут договариваться. Я считаю, что сейчас очень важно принятие единого Таможенного кодекса. Затем на повестке будет единый рынок фармацевтических товаров, потом — энергетический рынок. И так шаг за шагом.

— С учетом всего вышесказанного получается, что не быть нам Евросоюзом?

— В силу существующих проблем в ЕС надо ли нам им становиться?

— Тогда и о любой интеграции можно спросить — нужна ли она?

— Нужна. Все наши исследования показывают, что в целом в этом процессе больше плюсов, чем минусов. И есть общий макроэкономический эффект со знаком плюс. Но всё надо делать разумно и стараться избегать тех ошибок, которые были в Евросоюзе.

— С какими странами — именно в финансовом отношении — проще всего интегрироваться России, а с какими сложнее в силу серьезных различий?

— Сложнее с Киргизией — там система банковских институтов надзора и регулирования слабее. Проще всего с Казахстаном, поскольку там сейчас Нацбанк проводит политику по управлению валютным курсом, аналогичную той, что проводит Банк России, — свободный курс нацвалюты. Нормы регулирования близкие. В Белоруссии, наверное, движение идет в сторону применения общемировых практик в денежно-кредитном регулировании, отхода от избыточного кредитования экономики и перехода на более свободное валютное курсообразование. Не вижу здесь кардинальных противоречий.

Справка «Известий»

Евразийский банк развития (ЕАБР) управляет средствами Евразийского фонда стабилизации и развития (ЕФСР, ранее — антикризисный фонд ЕврАзЭС), регионального финансового механизма объемом более $8,5 млрд. Фонд был учрежден в 2009 году Арменией, Белоруссией, Казахстаном, Киргизией, Россией и Таджикистаном с целью преодоления негативных кризисных последствий, а также содействия интеграции экономик государств-участников.

Читайте также
Реклама
Прямой эфир