Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

27 июля стало кульминацией трехнедельного крестного хода за мир на Украине, организованного Украинской православной церковью. Две колонны верующих, вышедшие из Святогорской лавры на востоке и Почаевской на западе, проделав свыше 500 км каждая, символически соединились в центре Киева, а затем отслужили молебен на Владимирской горке, в котором участвовало около 100 тыс. человек.

И крестный ход, и молебен объективно стали не только религиозным мероприятием, показавшим силу канонического православия на Украине, но и самой массовой манифестацией в поддержку мира в стране, где более двух лет фактически идет гражданская война. Также нельзя не отметить, что, несмотря на немалые и вполне обоснованные опасения, сам крестный ход и мероприятия в Киеве прошли без заметных провокаций.

Крестный ход УПЦ — не единственный мощный «месседж» мира, прозвучавший в стране в последнее время. Надежда Савченко вновь выразила желание лично встретиться с лидерами ДНР и ЛНР, а также призвала попросить прощения у матерей Донбасса, потерявших своих детей. Подобных призывов никто из известных лиц в украинской власти до сих пор не делал.

И тем не менее инициативы депутата остаются без поддержки, в том числе и в ее собственной фракции «Батькивщина». Не было даже слухов о попытках создать какую-нибудь парламентскую группу под условным названием «За диалог в Донбассе».

А между тем на фоне ярких медийных событий в украинском обществе идут глубинные процессы, вызывающие большую тревогу. Общество постепенно привыкает к нынешнему уровню конфликта в Донбассе. В шкале проблем, вызывающих наибольшую озабоченность, война на юго-востоке постепенно сдвигается вниз.

Конечно, каждый человек по-своему определяет, считать происходящее в стране войной или нет. Но решающим критерием все же остается вероятность того, что сам он или его близкие попадут в армию, причем неожиданно и не имея на то никакого желания. Такая вероятность существует только во время мобилизации. Ибо когда мобилизации нет, в украинских вооруженных силах служат только контрактники и молодежь, попавшая туда по регулярному призыву (официально в зону АТО солдат-срочников не отправляют).

Последняя же волна мобилизации завершилась в прошлом августе. Следовательно, можно было предполагать, что с этого момента народ Украины станет воспринимать ситуацию в Донбассе не так остро.

Так оно и случилось. Это подтверждают и социологические исследования.  В июле прошлого года, согласно опросу группы «Рейтинг», 45% украинцев называли «военные действия в Донбассе» в числе трех самых острых проблем для себя лично. В трех последующих опросах — начиная с ноября 2015-го — количество таковых снизилось до 35–37%. А с нынешнего года Донбасс занимает в рейтинге личных проблем третье место, уступая росту цен, чем неизменно озабочено чуть больше половины населения, и безработице.

Правда, когда в ходе аналогичного опроса «Рейтинга» респондентам предлагали назвать три проблемы, имеющие самое большое значение для всей страны, то здесь неизменно военные действия в Донбассе оказывались на первом месте. Но в июле 2015-го в числе главных проблем Украины их называли 64% опрошенных, в ноябре того же года — 60, в феврале 2016-го — 57, а в нынешнем июне — 52%.

Динамика очевидна.

Острота проблемы Донбасса для жителей Украины снижается. Конфликт стал, увы, нормой, хотя почти каждый день приносит сообщения о гибели людей на линии соприкосновения. Объективно такая социология содержит аргументы как для партии войны, так и для партии мира. Так же, как и противоречивая картина, которую рисуют многие другие  социологические исследования, когда с одной стороны явное большинство граждан выступают за мирное урегулирование конфликта, а с другой — явное меньшинство поддерживает какие-либо конкретные формы уступок Донбассу, в том числе и предусмотренные Минскими соглашениями.

Например, приведенные мной цифры допустимо интерпретировать так: с профессионализацией украинской армии можно без внутренних проблем поддерживать нынешнюю ситуацию в Донбассе, которую справедливо считать и конфликтом малой интенсивности, и ситуацией ни мира, ни войны.

Ведь все равно общество в большинстве своем не думает, что невыполнение Минских соглашений обернется для страны и лично для людей чем-то худшим.

Можно предполагать и то, что в ближайшее время политические симпатии измученного непомерными коммунальными тарифами населения сдвинутся в сторону радикал-популистов. То есть что общество поддержит тех, кто одновременно выступает за снижение тарифов и повышение градуса конфликта. И не потому, что граждане станут воинственней.  Электорат просто не увидит, что у этих  партий снижение тарифов и война объективно находятся в одном флаконе.

Но возможна и такая интерпретация: более спокойное отношение к конфликту — это шанс для партии мира добиться выполнения Минских договоренностей и убедить и власть, и народ признать необходимость непопулярных ныне уступок Донбассу.

Проблема, однако, в том, что партия войны выглядит более организованной, чем партия мира. И не только в Верховной раде, но и в политически активной части общества.

Автор — научный сотрудник Киевского центра политических исследований и конфликтологии

Все мнения >>

Комментарии
Прямой эфир