Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Это был кровавый карнавал, это был Хэллоуин по старому стилю. На исходе пятницы, 13 ноября, силы зла вырвались из нижнего мира и свободно, нагло, как будущие хозяева, прокатились по центру Парижа, расстреливая прохожих и посетителей ресторанов. Силы зла захватили концертный зал, где выступала рок-группа «Орлы смертельного металла». И смертельный металл обрушился на зрителей.

Неизбежная реакция на такое событие — вереница клишированных медийных картинок. Вот сограждане несут цветы к местам, где лилась кровь, а люди мира — к посольствам и консульствам. Вот узнаваемые здания в разных частях планеты подсвечиваются цветами флага пострадавшей страны. Вот сотни тысяч людей выходят на улицы, скандируя: «Нас не запугать!» Трогательные ритуалы элоев.

Конечно, устрожаются меры безопасности: проверки на дорогах, обыски в аэропортах. Потом, может быть, направляется военная экспедиция в далекую восточную страну, выбираемую более-менее произвольно. Экспедиция за чем? Да за новыми поводами для терактов.

Поводы, а не причины — вот на что наше внимание обращают прежде всего. «Это вам за Сирию!» — якобы орал один из подонков в Париже. А за что был Мадрид-2004? Вроде бы за Ирак. А за что теракт 9/11 в США? За поддержку Израиля? Или в целом за глухоту к правильной вере?

Но если проходит пять или десять лет и новый снаряд не падает в ту же воронку, то громкий теракт, после которого, казалось, мир никогда уже не станет прежним, переходит в разряд информационных теней, навек поселяется в новостных архивах и «Википедии».
Бдительность спецслужб постепенно слабеет, а люди начинают жить по-прежнему, утешаясь испытанной истиной о том, что в автокатастрофах люди все равно гибнут и в больших количествах, и регулярнее.

Впрочем, для Парижа это уже второй снаряд, попадающий в одну и ту же воронку в течение года, ведь был еще и январский расстрел редакции «Шарли эбдо».

Можно и нужно говорить об опасности международного терроризма, о необходимости всем вместе взяться за руки и сообща бороться с этим злом, не щадящим ни одну страну, но нельзя не видеть, что террор во Франции имеет свои особенности.

Франция и в целом объединенная Европа сталкиваются не столько с внешним вторжением, сколько с предвестием гражданской войны.

Враг внутри, и никакими заморскими экспедициями, никакими бомбежками на краю света его не победить.

Про парижских террористов уже сейчас известно, что это были очень молодые люди, без акцента говорившие на языке Вольтера. И если Британия после всех мер, принимавшихся после терактов 2005 года в лондонском метро, вырастила Джихади Джона — террориста нового типа с произношением чуть ли не оксфордским, то свои джихади жаны растут, видимо, и в Сорбонне (вырос же там когда-то Пол Пот).

Когда-то Европу объединяло христианство. Теперь, когда христианские атрибуты затушевываются где только можно, у Европы остались, кажется, лишь две объединительные скрепы.

Во-первых, это права сексуальных меньшинств. Мы уже усвоили: к Европе относятся только те страны, в которых проходят гей-парады, а где они запрещены, там не Европа. Недаром украинская Верховная рада, гомофобская в массе своей, приняла недавно закон о запрете на дискриминацию геев исключительно для того, чтобы не утратить перспективу безвизового въезда в ЕС.

Вторая же скрепа ЕС — это мигранты из Африки и Азии. Каждая европейская страна должна их иметь. Даже крохотные Латвия и Эстония получили свои квоты и будут вынуждены их выбирать.

В СССР выращивали «новую историческую общность — советский народ». На базе мигрантов, главным образом мусульман, в ЕС возникает своя «новая историческая общность», которую можно назвать «европейская нация ислама» (ЕНИ).

Эта общность ничем не связана с уходящими в прошлое национальными государствами континента, зато всем обязана общеевропейской бюрократии. Идеальные граждане Соединенных Штатов Европы, кто бы что ни говорил об их неважных манерах. 

Поэтому смехотворны требования об интеграции приезжих в культуру и общество туземцев: с какой стати будущее Европы должно интегрироваться в ее прошлое?
Так идея единой Европы, подобно матрешке, содержит в себе мессианскую идею халифата. Идеи такого рода во все времена привлекательны для отморозков.

Без реэкспорта радикальной молодежи, всех этих джихади джонов, жанов и фрицев, вряд ли были бы возможны нынешние успехи ИГИЛ. Невозможны они были бы и без поддержки отдельных ближневосточных князьков и отдельных спецслужб, но это уже отдельный разговор.

Сейчас Франция жаждет мести, но у нее нет хорошего выбора. Это называется «трагедия»: когда любое решение ведет к роковым последствиям.

Бессмысленно прятать голову в песок и оттуда продолжать токовать про толерантность и мультикультурализм. Это значит — дожидаться, когда не восемь террористов захватят концертный зал, а восемьдесят — весь центр Парижа. Это значит — регулярно платить кровавую дань силам зла и рассчитывать на то, что забывчивый обыватель ко всему притерпится.

Возможно, гнев французов уйдет в песок военной операции, в песок сирийской пустыни. Такая операция может быть полезной для мира в целом, но террористическую угрозу для самой Франции, как уже было сказано, она серьезно ослабить не сможет.

Закрытие границ, введение чрезвычайного положения — эти меры французского правительства намекают нам еще на один путь. Если последовательно идти этим путем, то нужно избирать президентом Марин Ле Пен и восстанавливать национальное французское государство, в контексте которого, с опорой на традиционные ценности, только и возможно какое-то решение проблемы мигрантов, включая и культурную, цивилизационную ассимиляцию.

Но это означало бы конец европейского проекта, конец амбиций Европы как одного из мировых центров богатства и силы. Более того, это могло бы означать и возрождение старых антагонизмов, характерных для эпохи расцвета национальных государств — например, франко-германского.

Где есть трагедия (далеко выходящая за рамки гибели конкретных людей в конкретный момент времени), там нет места ни легковесным советам, ни тем более злорадству. Злорадствуя, мы не только кидаем камни в стеклянном доме, уже имея у себя за спиной немало разбитых стекол. Мы еще и показываем поверхностное понимание проблемы — понимание, увы, не поднимающееся выше уровня «Шарли эбдо».  

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...