Вопреки распространенному мифу, больше всего самоубийств per capita вовсе не в Финляндии, а в Литве. Россия тоже в этом деле отжигает по полной — наверное, с этим связана бесконечная истерика Роскомнадзора, который вымарывает отовсюду всё связанное с суицидом. Скоро доберется до диссертаций на тему «Подростковый суицид и как с ним бороться», и мы все сделаем вид, что Анна Каренина была убита боевиками ИГ.
Но если не исследовать проблему, если ее не изучать, не обсуждать и не лечить, то будет то, что мы имеем. При этом слово «мы» не означает непосредственно Россию.
Это мы — это гораздо шире: мы.
Вот, например, Германия по соотношению суицида в обществе на 36-м месте. То есть в отличие от русского третьего места это весьма оптимистические показатели. Но. Если бы в обществе существовало свободное обсуждение проблем суицида, то вы бы уже знали, например, что суицид подвержен, например, моде.
То есть существуют модные тенденции в суициде. Это смешно, но это правда. Так вот, по поводу Германии. Несмотря на низкий уровень самоубийств в стране, и там существуют некоторые модные тенденции. В какой-то момент, лет 5 назад, вдруг среди немцев стал «модным» такой способ самоубийства: разогнаться на машине по трассе до максимума и выехать на встречку. Так делали мужчины, так делали пенсионерки, так делали менеджеры, так делали все подряд.
Самое подлое в этом способе самоубийства — в том, что гибнут случайные люди, которые попадают под самоубийцу и его автомобиль. Это обсуждалось в обществе, это обсуждалось в газетах (и местный Роскомнадзор никого не одергивал, кстати).
То что случилось на рейсе Барселона–Дюссельдорф компании Germanwings, очень похоже на тот когда-то модный сценарий самоубийства. Только вместо пары машин на встречке в заложниках у самоубийцы оказались аж 150 человек. Но главное — это всё вполне в рамках именно немецкой моды на суицид.
Что можно этому противопоставить?
Американцы уже предприняли некоторое шаги. Например, когда один из пилотов уходит из кабины, то на его место садится flight attendant — стюардесса. На тот случай, если с оставшимся пилотом случится, например, сердечный приступ. И чтобы обеспечить доступ в кабину другому пилоту. Если, конечно, пилот в кабине не решил преодолеть сопротивление девушки-стюардессы, которая, скорее всего, физически его слабее.
Сейчас встанет вопрос о том, что американцы выкрутили всем руки после 9/11 и создали ситуацию, при которой дверь в кабину пилотов невозможно открыть даже пилоту, не то что террористу. Более того — оба пилота знают код, по которому можно войти в закрытую дверь. Только при желании этот код блокируется тем, кто остается в кабине пилотов.
Тут возникла неразрешимая дилемма. С одной стороны, непробиваемость двери пилотов нормально работает при обычных угрозах. С другой стороны, мы имеем кошмарную ситуацию, по которой в кабину не может попасть никто. Например, вариант с декомпрессией пилотской кабины, где сидят стюардесса и пилот. Другой пилот, который только что вышел из туалета, уже не может попасть в кабину к людям, которые уже потеряли сознание от нехватки кислорода. И всё.
Можно, конечно, рассматривать варианты с override the system — то есть преодолении ситуации с помощью секретных ключей, паролей и т.д. Но тогда возникает другая дилемма: как только система становится преодолимой волей человека, она оказывается беспомощной перед лицом злого умысла, и, стало быть, смысла в не никакого. Это как с автопилотом — как только вы даете возможность живым пилотам приоритет над автоматическим пилотом, если они считают, что он неправильно работает, то вы тут же предоставляете возможность злоумышленнику те же самые приоритеты. И это дилемма неразрешима.
Последний эпизод с Germanwings, который можно рассматривать как акт массового убийства — как ни крути — ставит так же вопрос: насколько безопасны полеты в принципе? Потому что вся авиапромышленность всю свою авиаэпоху старалась довести техническую сторону вопроса безопасности полетов до абсолютной величины. И каждый раз, с тех пор как большая часть технических проблем решена принципиально, мы сталкиваемся с проблемой человеческого фактора. Которая в отличие от проблемы сближения самолетов, удара молнии, навигации, дублирования систем и т.д. не поддается прогнозированию и что самое ужасное — ремонту.
Некоторые уже задают вопрос — значит ли что-нибудь тот факт, что пилот Любитц проходил обучение в тех же американских школах, что и террористы 9/11?
Ответ — нет, ничего это не значит, кроме того, что летные школы в США — лучшие в мире. Самые дешевые. И погодные условия в местах обучения — лучшие. Так что никакого отношения к терроризму.
Тогда возникает вопрос — а можно ли избежать в будущем таких ситуаций, как с обреченным рейсом Germanwings?
Ответ — нет.
