Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Армия
Над Белгородской областью уничтожили украинский беспилотник
Общество
Дела о массовых отравлениях салатами переданы в центральный аппарат СК РФ
Армия
Российская армия поразила распределительный склад ВСУ с западной техникой
Общество
В Татарстане часть госпитализированных с отравлением в тяжелом состоянии
Мир
Фермеры в Польше разлили на границе свиной навоз для отпугивания мусульман
Общество
Юрист допустил переквалификацию дела о массовом отравлении в Москве
Экономика
Путин анонсировал окончательное принятие изменений в налоговую систему РФ в августе
Новости компаний
АКРА подтвердило кредитный рейтинг PIONEER на уровне А-(RU)
Мир
Канцлер Австрии назвал удары Украины по России допустимыми
Политика
В Госдуме указали на бессмысленность любых мирных переговоров без России
Политика
Военный эксперт назвал высшей степенью цинизма условие НАТО для принятия Украины
Общество
Расследование дела о теракте в «Крокусе» могут завершить летом
Мир
Краснов обсудил с генпрокурором КНР дальнейшее взаимодействие двух стран
Общество
Путин пообещал приехать на Камчатку
Интернет и технологии
В России выходит игра по мотивам книжного цикла «Сказки Старой Руси»
Экономика
Путин назвал развитие Дальнего Востока приоритетом на весь XXI век
Мир
Хакеры RaHDit опубликовали сведения об операторах беспилотников ВСУ

Организация побежденных наций

Публицист Егор Холмогоров — о русском стремлении в Европу, которой уже нет
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В политической риторике России последнего года всё чаще и настойчивей звучит обиженное разочарование Европой, которую мы считали самостоятельным геополитическим игроком и которая на поверку оказывается собранием политических марионеток США, для которого институты ЕС играют роль оккупационной администрации.  

Почему мы этому удивляемся, для меня совершенно необъяснимо. 

Европа была и остается оккупированной территорией. Ее завоевание случилось в 1944–1945 годах, не без нашего прямого участия и с нашего прямого одобрения, и относительно честно — США и СССР разделили Европу пополам. 

Попытки сопротивления американскому диктату и формирования в Европе третьей силы, предпринятые Шарлем де Голлем, в конечном счете были оставлены даже французской элитой. 

Хотя тот эксперимент заставляет американцев дергаться. В этом году Голливуд разразился картиной «Грейс, княгиня Монако» — злобной карикатурой на де Голля, основной посыл которой: всякий, кто стремится придать Европе самостоятельность и следовать национальным интересам, а не «соображениям бизнеса» (читай — политике США), — отвратительный диктатор, обижающий хорошеньких блондинок. Шаг вправо, шаг влево — побег. 

В 1990 году мы добровольно покинули свою половину Европы, никем особо не принуждаемые и без всякой для себя выгоды. Оправданием была странная фантазия о некоей нейтральной дружественной по отношении к России Европе, в центре которой будет находиться объединенная нашей, как мы воображали, милостью Германия. 

Никаких гарантий, обязательств и обещаний никто не давал. А потому второй «сооккупант» поступил единственно возможным для себя образом — в той или иной форме оккупировал всё то пространство, которое оставили мы, и начал себя вести по своему (и впрямь временами весьма скудному и аморальному) разумению. 

Однако даже четверть века американского беспредела в Европе и за ее пределами нас, строго говоря, не вполне отрезвили. Мы по прежнему надеемся — и говорим об этом публично, — что однажды Россию примут на равных правах в концерт уважаемых европейских наций. Нам не нужно многого, нам не надо никакой всемирной гегемонии, экспорта революции, игр в сверхдержаву, мы не рвемся восстанавливать Российскую империю. Просто нас уважайте. 

Это — красивая и достойная мечта. Своеобразный внешнеполитический национализм. Но эта мечта подразумевает, что существует какое-то место, какое-то политическое пространство, называемое Европой, где рядом друг с другом заседают равные уважаемые и уважающие друг друга нации, воссесть за одним столом с которыми и приятно, и почетно. 

Между тем такого пространства, Европы наций, давно уже нет. Есть, по злому выражению, касающемуся превращения «восьмерки» в «семерку», «США и их шестерки». 

Европа наций, концерт великих европейских держав, которые уважают друг друга, придерживаются принципов относительно честной игры и выступают на равных — это картинка позапрошлого века, ставшая совершенно неактуальной как раз сто лет назад, с началом Первой мировой войны. 

Да, большую часть XIX века существовал европейский концерт держав — Англии, Франции, России, Германии, Австро-Венгрии. Предполагалось, что в основе каждой из этих держав лежит единая нация (единственным по настоящему проблемным исключением здесь была Австрийская империя, раздираемая германо-мадьяро-славянскими противоречиями). 

Эти державы были равноправными нациями у себя дома, в Европе, и империями в глобальном измерении. Мир великих колониальных империй, выступающих в Европе как сравнительно равноправные цивилизованные нации, — вот та политическая утопия, в которой нам так нравилось пребывать и равноправное место в которой было мечтой нашей геополитики и её роковым вопросом. 

Если бы Россия имела уверенность в собственном полноправии в Европе, этого вопроса — «Почему нас всё время ставят в положение быка при Юпитере?» — попросту бы не возникло. 

Владимир Путин попытался снять эту дилемму быка и Юпитера, прибегнув к своеобразной изоляционистской риторике и сравнению с медведем: медведь сидит у себя в тайге, ни к кому не лезет, но и к нему лезть не надо. Однако по большому счету это всё та же постановка вопроса о равноправии России в европейском концерте. Не лезьте в наши дела — и мы не полезем в ваши. 

Но ведь тот, кто требует в современном мире равноправия, требует на самом деле привилегию. Как это не лезть в ваши дела? В дела всех остальных лезут. Все строем ходят. Всех прослушивают. Шаг вправо — побег. 

В XX веке мир разделился на навсегда победителей (США), навсегда побежденных (Германия), и победителей, ставших побежденными (Россия, принявшая все обременения, но почти никаких прав после СССР). 

Требовать себе «равенства» с Францией или Германией — это требовать себе такого же колониального статуса. 

Призывать Евросоюз «освободиться от американского диктата» — значит в общем-то призывать его прекратить свое существование и вернуться в национально-колониальный мир XIX века. И не случайно нашими естественными политическими друзьями оказались те силы в Европе, которые, как французские (во главе с восхитительной Марин Ле Пен) или венгерские националисты, ничего не имеют против такой перспективы. 

Но эти красивые осколки старой Европы в новом ЕС пока что выглядят инородным телом. А мы пытаемся говорить с новой Европой, управляемой через американские шпионские сети и дипломатические каналы на этом старом и пугающем для них языке. 

Мы не можем стать уважаемой нацией среди других уважаемых европейских наций, потому что Европы Уважаемых Наций, «Европы Отечеств» о которой мечтал де Голль, давно не существует. 

Мы можем стать уважаемой в мире нацией. Но для большей части планеты и почти всей Европы это будет означать, что мы вернули себе статус сверхдержавы и гегемона. Пусть на ограниченном пространстве и с ограниченными амбициями, но всё равно — тот, кто не раб, тот является господином. 

По крайней мере — господином самого себя. Быть господами самих себя — это и значит быть нацией. Статус, в котором большинству европейских народов сегодня по факту отказано. 

Такое «для-себя-бытие» требует некоей глобальной идеологической заявки, которая превышает уровень «быть такими, как все, и чтобы все нас любили». Мы можем говорить о конфликте цивилизаций и об особом статусе русской цивилизации, которое исключает наше вступление в ряды «шестерок». 

Будем честными: и наша власть, и наше общество в большинстве своем хотят в Европу. Но не в Европу Меркель и Олланда, а в Европу Бисмарка и Александра III. 

Сегодня в России большинство так или иначе хочет быть националистами — по крайней мере на международной арене. Проводить независимую политику, иметь национальные интересы, добиваться национального воссоединения. Если, паче чаяния, мы этого добьемся, то это будет означать, что сегодня в пространстве большой Европы русские будут фактически единственной нацией в мире постнациональных виртуальных империй и зон хаоса. 

Быть единственной в мире нацией — отличная национальная идея. И в этой реконструкторской идеологии, ретроевропействе, есть что-то последовательное и для многих других народов привлекательное. Но только не надо думать, что мировой гегемон — США — и его европейские пажи разделяют эту идеологию хотя бы в малой степени и что привилегию быть нацией они предоставят России добровольно. 

Русское ретроевропейство — это заявка на глобальную геополитическую революцию. Теоретики циркуляции элит утверждают, что революционное вторжение в господский дом иногда заканчивается тем, что новому гостю с красным флагом приносят еще одно кресло и накрывают еще один прибор. Но для этого он не должен улыбаться, он должен размахивать наганом и грозиться разбить стекла. 

Комментарии
Прямой эфир