По набережной шли семьи с детьми. Женщины были в платках, мужчины подчеркивали свою мужественность. В большом зале Дома музыки продолжали праздновать Пророка и по этому поводу обыскивали машины даже на парковке. Дом музыки вообще заповедник совка в московском мире шоу-бизнеса — от хамоватых охранников до буфетного набора бутербродов.
Но в минувшую субботу он стал центром собственно русской культуры — и потому что в одном зале радовались магометане России, а в другом — Инна Желанная показывала программу своего нового альбома, по сути, авангард русского фольклора. Огромный плюс Дома музыки — его акустика, и тут не поспорить: это именно то, что нужно, чтобы слышать каждое слово и каждую ноту.
«Как можно слушать музыку сидя», — сказал у меня за спиной кто-то из «олдовых».
Аудитория в субботу была смесью старых хиппи и целевой аудитории «Эха Москвы». Обошлись без записных интеллектуалов, а заодно без «музкритиков» и коллег — Дмитрий Шумилов из «Вежливого Отказа» представлял весь остальной музыкальный цех. А зря. Это надо слушать всем. Минувший концерт был демонстрацией того, чем бы мог стать русский рок, если бы его не делали дети советских номенклатурщиков и мажоров. Или не рок.
Начиная с уважения к зрителю. Мало кто озадачен так качеством звука, как небольшая команда Желанной. И если у вас на сцене стеклянная выгородка для барабанщика, значит, что вам важно, чтобы аудитория не убилась медью с первого такта. На сцене нет ничего лишнего — группа предлагает обходиться без батареи синтезаторов, без гитаристов.
Современная технология и мастерство позволяют использовать саксофоны, бас и голос для создания звукового ландшафта любой сложности. Поэтому на сегодня то, что делает Инна и музыканты, которые, безусловно, не являются «сопровождающей группой при певице», — это самое пригодное для настоящего саундтрека к грядущему отечественному блокбастеру, если таковой вдруг появится. Без скидок. Без сравнений.
Ведь мы все, кто в какой-то момент поверил, что может существовать местный рок и просто местная качественная музыка, все равно нет-нет и проговариваемся «а-а-а, это местный Брюс Спрингстин», «а это местный Дилан с примесью Болана», априори ставя «явления» на их реальное место. Желанную, Калачева, Маряхина, Фролова можно поставить на сцену в любой стране, перед знатоками и ценителями современной музыки и не делать идиотских пояснений типа «А это наш Dead Can Dance», хотя бы потому, что Лиза Джеррард поет ею сочиненные песни на выдуманном ею языке.
А Желанная обрушивает на голову зрителя всю жуть и экзистенциальность старой русской песни и посконной-домотканой жизни. Сколько ни говори о «красоте русской народной песни», красивостей там не больше, чем у Мингуса. Малые интервалы, странные гармонии, рваные размеры, всё то, что советские культурные и идеологические деятели называли сумбуром вместо музыки и что никак не может схавать пипл, для которого выдумали сладость псевдонародной шняги.
Потому как реальная русская история и реальная русская жизнь в узкий мозг не вмещаются. Даже через развесистые уши. Конечно — если уж колыбельная «У кота колыбелька золота», так ее нельзя петь полный текст, потому что дальше будет и смерть, и могилка, и завывания над нею.
Действительно — разве можно травмировать тонкую душу населения? Беломоро-Балтийским каналом и Бабьим Яром — можно, а трупиком кошечки в детской колыбельной нельзя.
Никакого форсажа, Желанная поет тихим голосом. Слышно каждое слово — «забрали во солдаты… сестра утопилася… у меня молодой муж — старый… ветерочки — разбойны голосочки… недоросок-недоносок… пойду с горя в чисто поле… наша Манечка работать не умеет» — народная песня не обязана «воспитывать», она вообще никому ничего не должна. Она не «милая» и не «красивая». Она просто прекрасна, даже когда она — отпечаток тяжкой жизни поколений. И этот простенький посыл — главное завоевание Желанной как артиста.
Всё, что было заложено, то, собственно, музыканты и вытаскивают наружу подручными средствами XXI века, когда уже все эксперименты с технологиями и со звучанием — за плечами и выдумывать-то и нечего — знай, пользуйся. Тут нет места «новым аранжировкам» — тому, что под давлением музыковедов в штатском практиковали прекрасные и такие наивные «Ариэль» с «Песнярами».
При всем уважении к инвалидам рока — пошлей, чем «обработки» народных песен, что-то придумать сложно. Дальше — только кабак и ближневосточный шансон. Или бесконечная погоня за быстроразвивающимся роком англо-саксов, как вариант существования. Всё равно не догонишь.
Эти музыканты понимают танцевальную составляющую материала, и никого не волнуют эти секунды и прочие неприятные для уха интервалы. Они ткут из них полотно, которое можно уже называть как угодно — хоть джазом, хоть поздним Фриппом, всё равно — как пишется, так и слышится. И не один раз аудитория начинала физически ощущать, что сидеть в советских креслах этого зала уже невозможно — драйв и ритм тебя выкидывают из комфорта. Правы были старые хиппи — нельзя слушать эту музыку сидя.
Концерт в Доме музыки показал, что у нас есть свои варианты. Мощные драматургически, технологически, артистически.
На месте какого-нибудь Минкульта я бы на последние деньги посылал бы Желанную с ее музыкантами по всему миру, конечно, если бы был так уж озабочен современным и культурным имиджем страны, как они нам рассказывают. Чтобы люди сидели с открытыми ртами или танцевали где-нибудь в Глазго, Кейптауне и Осло, а потом выходили на улицу и спрашивали друг друга — а это, что и есть русская музыка и русские музыканты?
И, не веря сами себе, шли пить свой эль.
Но этого не будет, потому что одновременно с концертом Инны Желанной, с весельем Курбан-байрама под той же крышей, неподалеку, под другой крышей и тоже в Москве распоясавшиеся подонки срывали концерт группы Cannibal Corpse.
