Выражение «Третья мировая война» доселе употреблялось либо как метафорическое описание чего-либо ужасного («страшнее Третьей мировой войны»), либо — с массой оговорок — для обозначения холодной войны, какого-либо вековечного конфликта etc. Типа того, что «СССР проиграл Третью мировую», отчего в 1991 году и распался. Но от прямых указаний на то, что вот сегодня уже идет Третья мировая война, принято было воздерживаться.
Очевидно, принцип «не поминай лихо, пока спит тихо» так сильно заложен в человеческой природе, что совсем безоглядно им пренебрегают лишь совсем уже быстроумные и легкокрылые мыслители, у которых и авторитет соответственный. Какой-нибудь советник А.Н. Илларионов может, конечно, рассуждать хоть о Пятой мировой войне, если у него в голове соответствующий заяц прыгнет — но какой спрос с убогого.
Прежде считалось, что папа римский — безотносительно к тому, сколь нам любезна римско-католическая вера, — в любом случае не является безбашенным многоглаголателем. Прецеденты отсутствуют. Может быть, в совсем уж темные века, про которые мы вообще мало что знаем, и были первосвященники совсем оригинальные, но в общем двухтысячелетняя — начиная с папы Петра — история папства говорит, что понтифики — мужчины серьезные.
Так к ним до сего дня относились и сторонники, и противники, покуда на Ватиканском холме не задул свежий ветер перемен, причем не задул стремительно трамонтаной. Нынешний папа Франциск уже неоднократно говорил вещи, для его сана довольно странные — то про содомитов, то про инопланетян, которых он готов крестить, то про сроки, отведенные ему для понтификата etc.
Продолжил он эту традицию и во время поминального богослужения в Редипулья (Северо-Восточная Италия), где в Первую мировую войну шли кровопролитнейшие позиционные бои между австрийцами и итальянцами. Помня кровавый кошмар в долинах Фландрии, — «На Западном фронте без перемен» — мы забываем, что на итальянском фронте было не лучше.
Обличив ужасы войны: «Все войны всех времен уничтожают надежды и чаяния поколений... Война иррациональна, ее единственный план — принести разрушение... Жадность, нетерпимость, жажда власти — эти мотивы лежат в основе решения начать войну, и очень часто это оправдывается идеологией», римский первосвященник изложил ударный тезис своей проповеди: «Третья мировая война уже началась, частично».
Чем поставил публику в некоторое недоумение. То, что всякая война — хоть тотальная мировая, хоть локальная, идущая в неведомой глуши, — приносит разрушения и смерть, что при прочих равных условиях мир предпочтительнее и лучше не воевать, чем воевать, — об этом всегда уместно напомнить. Тем более — поминая погибших на войне.
«Никогда больше» — известный оборот траурной речи.
Но этический императив — это одно, а политическая характеристика текущего момента — совершенно другое. Говорить, что мировая война началась, можно, не рискуя прослыть безответственным пустословом, только тогда, когда она действительно началась. То есть когда границы обтянуты колючей проволокой, а главные державы мира ежедневно сокращают численность своего взрослого мужского населения на несколько тысяч человек. Попутно, конечно, не щадя и не взрослое, и не мужское.
Иначе говоря, мировая война — это когда в действие пущены, и притом массированно, на множестве фронтов действенные артиллерийские аргументы.
Пока этого нет, пока кровопролитие лишь локально, можно говорить лишь о годах предполья, напоминая, что мировая война в одночасье не случается, а в нее постепенно соскальзывают. Взятие Боснии и Герцеговины под габсбургскую корону в 1908 году, очевидно, приблизило обвал 1914 года. Но представим себе папу Пия X, объявляющего в 1908 году, что мировая война началась. Хотя бы и «частично».
Гражданская война в Испании, к которой подтянулись и Германия, и Италия, и СССР, была, конечно, обкаточным полигоном Второй мировой войны, все так ее и рассматривали, но опять же речи Пия XI, сообщающего о начале мировой войны в 1936 году, трудно себе представить. Причем как бы ни относиться к Пию X, XI — и особенно к Пию XII, чей понтификат пришелся в аккурат на Вторую мировую и к которому по сей день есть много вопросов.
Но вопросы вопросами, можно ставить тем папам в укор, что они слишком много молчали, вместо того чтобы предупреждать об угрозе милитаризма, но по крайней мере в грехе звонкого, эффектного и безответственного пустословия те первосвященники замечены не были. Как они исполняли обязанности доброго пастыря — сейчас они уже на другом Суде. Ему и судить. Но, говоря о нынешнем римском понтифике, должно заметить, что перманентные крики «Волки! Волки!», конечно, повышают цитируемость в мировых СМИ, но к обязанностям доброго пастыря имеют мало отношения.
То, что мир вползает в войну, причем вползает едва ли не фатально, — это становится общим местом в суждениях, но говорить о мировой войне как об уже свершившемся факте — это признак либо безответственного пустозвонства, либо крайней гордыни: «Никому не дано знать будущего, а мне дано». Пастырю полутора миллиардов верующих можно быть и поскромнее, памятуя, что за всякое праздное слово осудишься.
Все-таки прежде наблюдалось различие между папой римским и Ив.Ив. Охлобыстиным.
