В Большом подписали коллективный договор и открыли фитнес-центр
Большой театр завершил работу над коллективным договором. Список заповедей, определяющих внутреннюю жизнь трехтысячного коллектива, рождался в муках.
— Я кричал, шумел, потому что у меня уже не хватало терпения. Но вчера на собрании, когда была дпущена очередная неточность, я вслух досчитал до десяти, успокоился и ответил на вопрос, — удовлетворенно признался генеральный директор Владимир Урин.
За полгода переговоров внутренний рост пережил не только он: прима-балерина Мария Александрова, например, стала профессионалом в трудовом законодательстве, три автономных профсоюза, действующих в ГАБТе, пришли к идее объединения, а зашкаливавший градус недоверия между труппой и администрацией, судя по всему, вернулся к средним показателям.
За окончательный текст документа 250 участников трудовой конференции проголосовали почти единогласно — но лишь после пяти часов обсуждения и принятия очередных поправок.
О многих новеллах коллективного договора «Известия» уже писали. Почти все они вошли в финальную версию, включая континентальный завтрак на гастролях и запрет на выступления при температуре ниже +19°C. Защищая важность этих деталей, Мария Александрова сослалась на Суворова («завтрак съешь сам...») и вспомнила, как однажды ей пришлось танцевать при +5°C перед публикой, согревающейся коньяком.
Из новых положений, озвученных на брифинге по итогам конференции, — строго прописанный приоритет штатных артистов перед приглашенными. Теперь постановщики спектаклей будут обязаны проводить кастинг внутри театра и лишь при отсутствии подходящих кадров смогут заказывать гостевых артистов.
Зато самим штатным артистам теперь запрещено заключать трудовые контракты за рубежом без согласования с ГАБТом: по словам Урина, провинившиеся певцы и танцовщики будут исключаться из труппы, поскольку «работа в Большом должна быть в первую очередь».
Контракты в ГАБТе останутся срочными: шанс вылететь из труппы будет возникать в жизни каждого с периодичностью в 2–3 года. Существование тех немногих, у кого действует бессрочный контракт, не будет спокойнее: для них теперь существует аттестация — легальный способ разорвать трудовые отношения.
Этот пункт договора был одним из самых болезненных в обсуждении: гендиректор напоминал артистам, что они «выбрали профессию риска» и нельзя «превращать театр в собес». Последнее слово осталось за ним. Единственный реверанс в сторону сотрудников — обязательство уведомлять о непродлении договора за месяц до истечения срока его действия (российским законодательством предусмотрено лишь предупреждение за три дня).
Урин пообещал помогать уволенным работникам, оставшимся без зарплаты, но прописать объем и гарантии этой помощи в договоре, по его словам, закон не позволяет.
На необычно веселом для Большого театра брифинге все-таки чувствовалось, что профсоюзные лидеры довольны документом меньше, чем генеральный директор.
— Договор не идеален, — заявила Мария Александрова.
— Это лишь начало нашей работы, — признала режиссер Елена Балаева.
Но пару лет назад на официальных брифингах Большого такие фразы вообще прозвучать не могли.
Открытость и доверие действительно приходят в дом на Театральной площади. А вместе с ними и приятные плоды диалога: так, Владимир Урин сообщил, что по просьбам артистов балета в здании открыт фитнес-центр, который забыли спроектировать при реконструкции. Скоро дойдет до поистине революционных решений: в одном из репетиционных залов заменят скользкий пол, на который жаловался опальный Николай Цискаридзе.
