«Годзилла и два других монстра устраивают кордебалет в Сан-Франциско»

В прокате «Годзилла» — дорогостоящий блокбастер Гарета Эдвардса о гигантском японском ящере. Звезда фильмов «Пипец» и «Анна Каренина» Аарон Тейлор-Джонсон исполнил одну из главных ролей — морского офицера, который пытается найти и спасти свою семью. Корреспондент «Известий» встретился с актером в Лондоне, чтобы поговорить об отцовстве, монстрах и особенностях голливудского кастинга.

— Сколько раз вы уже посмотрели готовый фильм и соответствует ли он вашим ожиданиям?

— Посмотрел уже дважды, и это наверняка еще не предел. Чем меньше ты ждешь от фильма, тем меньше шанса разочароваться. Но здесь, похоже, этого шанса не было по определению. Я наслаждался отличными персонажами и потрясающей игрой моих коллег. Ты забываешь, что это кино про монстра, втягиваешься в семейную драму, и тут появляется крутейший Годзилла... Без дураков, я очень горд тем, что являюсь частью этого фильма. 

— Каково это, тащить на себе такой огромный блокбастер? 

— С одной стороны, это должно быть страшно, тем более что история моего персонажа довольно эпическая: сначала мы его видим ребенком, потом уже военным, мужем и отцом. Но, с другой стороны, я не чувствовал, что на мне сосредоточено всё внимание, ведь в центре сюжета целый ансамбль заслуженных актеров. И Брайан Крэнстон, и Элизабет Олсен, и Жюльетт Бинош, и Кен Ватанабе, и Салли Хокинс — все они главные герои со своей историей и своей драмой, пусть даже некоторым из них досталось по 5 минут экранного времени. 

— Герой Брайана Крэнстона с его одержимостью ядерной катастрофой поначалу является двигателем сюжета. А что ваш персонаж дает этой истории?

— Думаю, когда Годзилла и два других монстра устраивают кордебалет в Сан-Франциско, тут уже не до нарративных изысков: все персонажи начинают тупо выживать. Форд — не Брюс Уиллис и не супергерой, который намерен в одиночку спасти всю Америку, а заодно и мир. У него одна миссия — выжить и позаботиться о своей семье. А ведь это именно то, что герой Брайана так и не сделал, потому что 15 лет был зациклен на аварии на атомной станции, в которой погибла его жена. Хотя, как выясняется, он был прав в своих подозрениях. 

— Вы ведь и сам молодой отец и примерный семьянин. Эти умения пригодились для роли?

— История в фильме всё же сильно разнится с моей жизнью. Форд был вдали от семьи больше года, потом возвращается и пытается стать хорошим отцом четырехлетнему сыну. Тогда как я никогда не проводил больше 2–3 дней без своих дочерей. Мы путешествуем вместе, переезжаем на время туда, где работаем, при этом я и моя жена (Сэм Тейлор-Джонсон, фотограф и режиссер. У пары двое детей, и супруги также воспитывают еще двоих от первого брака Сэм. — «Известия») никогда не заняты в проектах одновременно. Мы составляем свой график так, чтобы кто-то один работал, а другой был с детьми. 

— В фильме одна из самых запоминающихся сцен — экшн вокруг моста Золотые ворота в Сан-Франциско. Как думаете, зачем кинематографисты постоянно стремятся порушить достопримечательности? Что ни блокбастер, то очередной узнаваемый объект превращается в руины. 

— А потому и стремятся, что эти объекты узнаваемы. Это важно — передать ощущение места, в котором происходит действие. Не думаю, что было бы логичнее, если бы Годзилла вылез из моря, увидел мост и подумал: «О, да это же объект всемирного наследия ЮНЕСКО!», после чего культурно обошел его стороной и кинулся крушить аккуратные, но не столь узнаваемые жилые кварталы (смеется). 

— Вы вообще любите фильмы про монстров? 

— Да не то чтобы... Я не такой фанат, как наш режиссер Гарет Эдвардс. Мой любимый фильм о монстрах — «Чужой», но, с другой стороны, это один из моих любимых фильмов вообще, и дело совсем не в монстрах. 

— А какие у вас были отношения с Годзиллой до того, как вам предложили роль? 

— Боюсь, что никаких. Мне очень стыдно, но этот культурный феномен прошел мимо меня. Однако, когда я познакомился с Гаретом, он взялся за мое кинообразование и заставил посмотреть пять разных фильмов про «Годзиллу», включая самый первый — тот, что был снят в Японии в 1954 году. Положа руку на сердце, готов признаться: наше кино получилось гораздо круче (смеется). 

— Вам приходилось как-то особенно готовиться к роли? С парашютом прыгать, из автомата стрелять? 

— Я два месяца жил в лагере морпехов, тренировался, осваивал амуницию, учился пользоваться оружием. Но самой трудной оказалась не физическая подготовка, а моральная — мне пришлось много всего узнать об американских военных, их стиле жизни и образе мыслей. Правда, с парашютом я так и не прыгнул, но когда снимали сцену высадки десантников, меня подвесили на веревке на высоте 30 м над землей и снимали крупным планом, чтобы внизу были видны улицы и здания. Конечно, подо мной натянули страховочное полотно, которое осталось за кадром, но всё равно было очень страшно. 

— Если бы вам предоставили выбор: изнурительный кастинг и участие в блокбастере или роль в артхаусном фильме, написанная специально для вас, — что бы вы предпочли? 

— Боюсь, такой выбор нам никто не предоставляет даже теоретически. В нашей киноиндустрии специально для тебя никто не будет писать сценарий, если ты не Аль Пачино, конечно. Нам просто предоставляют возможности, а дальше уже мы решаем, использовать их или нет. Конечно, если на роль много претендентов, тебе придется дождаться решения продюсеров и режиссера фильма. Но в целом всё сводится к тому, что мне предлагают работу, мы встречаемся, общаемся, иногда зачитываем сцену-другую, а потом мне перезванивают и говорят, нужен я или нет. 

— И часто вы отказываетесь не нужны? 

— В последнее время не часто, но это, наверное, потому, что я наработал себе авторитет (смеется). Очень полезно иметь за плечами некоторое количество разнообразных ролей в известных фильмах: теперь многие в индустрии имеют представление о том, что и как я умею играть. То есть почти наверняка знаю, что если звонят и предлагают роль, значит, я им нужен. Это приятное ощущение. 

— Есть ли в мире режиссеры и актеры, с которыми вы никогда не работали, но очень хотели бы? 

— Само собой, их очень много. Мне всего 23 года и хочется думать, что моя карьера только набирает обороты. Сейчас самое главное — приобретать опыт, а в мире полно актеров и режиссеров, у которых есть чему поучиться. Я большой фанат Тарантино, и если он меня когда-нибудь позовет к себе в проект, я побегу сломя голову. Также очень хотел бы поработать с Базом Лурманом, мне нравится его чудаковатая бурлескность. Актеров, которые меня вдохновляют, несметное количество. Но, пожалуй, больше всех в этом преуспел Гари Олдман, и особенно я восхищаюсь его ранними ролями. 

— Вы сейчас снимаетесь в сиквеле «Мстителей», но больше о ваших планах ничего не слышно. Есть ли новости, к примеру, о фильме «Пипец 3»?

— Я не подписывал контракт на трилогию «Пипец», но, с другой стороны, на дилогию я тоже не подписывался. Всё может измениться, и если «Пипец 3» все-таки получит зеленый свет, я готов снова взяться за эту роль. Тем более что сейчас у меня вообще никаких планов нет. Заканчиваю с «Мстителями» и буду сидеть с детьми, пока Сэм снимает свое кино. Такова тяжелая доля многодетного отца (смеется).