Маркони жив. Его видели недавно с Поповым. Они путешествовали Chevrolet El Camino по австралийской пустыне. Со своими макбуками. Говорят, они совершенно счастливы и лучшим изобретением человечества считают интернет.
А я все равно люблю радио — со шкалой, подсветкой, названиями городов, с монозвуком и огромным динамиком внутри, который качает нереальные басы.
Это вовсе не телевизор — окно в мир, это радио — окно в мир. Чем проще прибор, тем он больше несет полезной информации. Потому что ты послушал Самое Главное радио СССР — тебе не понравилось; послушал Самый Главный Голос Америки — тебе не понравилось еще больше. Площадка для тонкой лжи тут мала. Фальшь хорошо видна, потому как она здесь совсем аналоговая, теплая и ламповая.
Телевидение же принесло море информации и миллион оттенков лжи и дезы. А уж интернет с его мегаобъективностью оказался способным делать даже очевидное тотальной ложью — и наоборот. Это среда, где даже видеосвидетельство не означает ничего. Не говоря уже о свидетельствах очевидцев.
Казалось, радио умерло и осталось только в автомобильных приемниках, где оно бацает пережатой компрессией и отвратительным словечком «формат». Но пусть представления о прекрасном местных продюсеров останутся местным FM-частотам. У нас еще есть короткие волны — любимые частоты всех разведок мира, где они размещают свои «номерные станции», которые десятилетиями передают только наборы цифр. И слушать это можно бесконечно, как шум прилива. И с этим ощущением может сравниться только драматическая разница между виниловой пластинкой и чипом с MP3.
Эфир — это вам не провода по дну Атлантического океана и не спутниковая цифра. Это что-то живое, зависящее от солнечного ветра и от погоды на завтра, от гористости поверхности или плоскости моря. Поэтому, возможно, голоса на чужих языках казались более значительными, чем, наверное, были. И музыка.
Музыка по радио в эпоху, когда еще не было FM, — особенно на этой территории — была с помехами. Или со специфическим спектром. И когда вдруг пришли винилы, чего-то стало не хватать в музыке. Возможно, того, чем наделяют музыку люди с этих старых радиостанций, пропуская ее через себя, а не через дигитальный процессор, трансмиттер и аномайзер. А после коротковолнового слушать «компакты» было вообще что-то странное — словно тебя изолировали пластиковым кульком, как розу на 8 Марта.
Я вижу, как люди любят радио: половина моих знакомых работало на радио, половина знакомых парней служили на радио. Кто-то сидел на прослушивании и перехвате — от Кенигсберга до Чукотки. Кто-то был в ОСНАЗе.
Я и сам провел всё свое детство по частям радиоперехвата. Поэтому у меня никогда в детстве не было прекрасного деревянного приемника со светящимся зеленым глазком. У меня был всеволновый комплекс «Кит» и стометровая антенна «наклонный луч» в качестве домашней игрушки и источника знаний о мире. Ну и, конечно, — Jazz Hour по пятницам, King Bisquit Flower Hour и Кейси Кейсэм со своей топ-40. Тогда еще в топ-40 можно было услышать хорошую музыку: все-таки Харри Нилсон — это не Бейонси, а Carpenters — не Coldplay.
А на дворе была холодная война.
И я смотрю на своих полуровесников. Вот мой приятель телезвезда — два года пахал в радиочасти в Крыму, мой приятель медиа-аналитик — два года провел в наушниках, мой приятель фотограф — сидел «на точке». Но, несмотря на отчетливый привкус противостояния в эфире, почему-то радио объединяло людей поверх барьеров. Ровно так же, как странным образом интернет — разъединяет. Один мой друг вел многие годы передачу «Поверх барьеров» про русскую литературу — с окраины Английского парка Мюнхена. Другой — программу про музыку, которую невозможно услышать на нынешней FM. Вот они были типичными культуртрегерами, используя интимность радиопередачи. Ведь это удивительный эффект, когда человек говорит с тобой напрямую — «говорящие головы» ТВ более эмоционально сильный прием, но здесь уже нет интима и уж точно этот прием не «теплый, ламповый». А тут человек читает тебе книги, ставит винилы, говорит умные и важные вещи. Например, Gott Strafe England!
Еще мне казалось, что интернет вымыл класс любителей — «коротковолновиков». Но оказалось, что они вполне себе живы. Только теперь используют вместо обычной почты — электронную. У них теперь есть сайты, куда они заносят собранную информацию, так что сосуществуют.
Кстати, не такая уж старинная песенка Video Killed the Radio Stars («Видео убило радиозвезд») все-таки была преувеличением, и широко обещанной смерти профессии не состоялось, невзирая на растущую толщину оптоволокна.
С праздником, радиожурналисты, радиолюбители и радиошпионы!
