Несколько дней я был в деревне под Бахчисараем. Без интернета. Когда мне начали звонить. Сначала один знакомый, потом — другой. Человек 6–7 набралось, этих знакомых. И все они, в разной интерпретации, задавали один и тот же вопрос:
— В курсе: Чалый ушел? Что думаешь?
Я был не в курсе. Но, слыша вопрос, думал не слишком оптимистично.
Губернатором Чалый не будет. Я размышлял об этом и грустил, будто знакомого потерял. И только одна настроение повышающая мысль спасала: «Дай бог, к сентябрьским выборам вернется, и будет всё хорошо».
Севастопольцы из-за Чалого, как и я, расстраивались. В катере, идущем к набережной Корнилова, мужчина в офицерском кителе, но без погон рассказывал другому, такому же, но с погонами, о том, что без Чалого всё будет совсем иначе — «напряжнее». А у севастопольского горсовета — там, где аллея городов-героев и Вечный огонь, — митинговали пожилые дамы с плакатами «Алексей Михайлович, возвращайтесь!» и «Чалого — в губернаторы!».
Эффектно, сердце и душу пробуждающе. И представить себе не мог, что весь Севастополь враз заговорит об одном и том же человеке. Тем более — о мэре, о которых в городе-герое традиционно либо ругательно, либо никак.
Алексей Михайлович Чалый, всенародно избранный 23 февраля на 30-тысячном городском митинге, быстро, если не сразу же, стал своим, родным, близким. Собственно, именно этими дефинициями и объясняется его успех. Избери толпа — аплодисментами, криками — кого-либо другого, и были бы претензии: мол, вот так, по-средневековому, не выбирают. А тут согласились, приняли; более того — воодушевились. И постеры с бородатой революционной физиономией Cha наводнили севастопольские улицы и интернет. Потому что свой, потомственный.
Для Севастополя, привыкшего к извечным назначениям мэров со стороны, это уже достижение, за которое можно простить многое. Впрочем, Чалого и прощать-то особо не за что было. Если и говорили о нем, то, с поправкой на флуктуацию, в основном положительно.
Его олицетворяют с советским интеллигентом — в самом лучшем понимании этого слова. Из тех милых фильмов, где важнее всего человечность. Между тем он человек новой формации. Из успешных бизнесменов, которые не копировали западные стандарты, а интегрировали лучшее в экономику переходного периода. Не случайны сравнения Чалого, состоявшегося благодаря своему личному изобретению, с Биллом Гейтсом и Стивом Джобсом. Этакий self-mademan, козырь которого — в универсальности.
Ехали в Симферополь: я, общительная блондинка, двое крымских татар и разбитной водитель. Говорили о Чалом. В комплементарных тонах. Блондинке нравился, «потому что солидный, симпатичный», татарам — «потому что деловой», а водителю — «потому что в свитере вышел». И такое единодушие по всему Севастополю.
Помню аналогичное лишь тогда, когда Путин пришел к власти.
За всей этой феерией почти никто не спросил: откуда, собственно, Алексей Михайлович взялся и почему именно он стал «народным мэром»? Кто разрешил?
Тогда, 23 февраля, перед севастопольцами выступали износившиеся персонажи: Дойников, Тюнин, Колесниченко. Люди стояли и думали: «Бог ты мой, ну неужели кто-то из них возглавит город?» Но появился, как волшебник на голубом вертолете, Алексей Чалый. Стало хорошо, благостно даже. И это чувство уже не отпускало.
В очередях к банкоматам, в столпотворении на почтах, начиная разговор о потерянных вкладах и невыплаченных зарплатах, севастопольцы печалились, расстраивались, злились, но неизбежно сходились на одном оптимистическом прогнозе: Чалый решит вопрос. Иногда начинало казаться, что Алексей Михайлович — супергерой, который и заводы поднимает, и средства денежные мобилизирует, и котят с деревьев снимает, и старушек через дорогу переводит.
Но вот он ушел — отчалил, — сделав это на пике популярности. За 20 лет независимости не помню, чтобы севастопольцы переживали, когда уходил их мэр. А тут — печаль и плач Ярославны.
Официальная версия — ушел сам: «Решение это было мое, и основано оно не на слабости личной или еще на чем-то, а на сознательном выборе, лучшем понимании ситуации, чем это было некоторое время назад». Вместо себя — «я пришел не один сюда, я пришел с человеком, которого, я считаю, можно и целесообразно поставить на эту роль» — Алексей Михайлович предложил кандидатуру бывшего зама командующего Черноморским флотом России Сергея Меняйло.
Несмотря на то, что «народный мэр» отчалил сам, многие севастопольцы засомневались: не сняли ли его те, кто в своё время назначил? И не получится ли, как было раньше: когда севастопольские мэры приходили со стороны? Ведь меньше всего Севастополю хочется переадресовывать эту давнюю претензию Киеву Москве.
К слову, Сергей Меняйло — человек Севастополю не чужой: руководил государственным предприятием «Крымские морские порты», зарекомендовал себя как матерый хозяйственник и порядочный человек, но беда его в том, что он неизбежно будет в тени Чалого, от которого, в свою очередь, ждут возвращения в губернаторы.
Правда, сам Алексей Михайлович уже заявил, что делать этого не станет. Но какая разница? Ведь севастопольцы всё равно ждут. Видимо, по их мнению, Чалый, как тот Дубровский, появляется, «когда в лихие года пахнёт народной бедой». Да, отчалил, но в случае чего обещал вернуться.
