Любовь и смерть в стране победившего чучхе
Американец Адам Джонсон, автор нашумевшего в начале 2000-х романа «Паразиты как мы», профессор Стэнфордского университета, безусловно, совершил прорыв, сделав героями романа «Сын повелителя сирот» не просто граждан Северной Кореи, но саму страну, о которой нам в сущности мало что известно. Роман получил престижную Пулитцеровскую премию и сейчас вышел на русском.
Северная Корея давно стала притчей во языцех со всех точек зрения. Одна из последних коммунистическо-тоталитарных стран сталинского призыва, она — вернее, ее режим — с невиданным восточным коварством умудряется балансировать между ядерным шантажом мирового сообщества, потенциальной войной с южной частью полуострова и последовательным искоренением собственного населения. Так или иначе, за последние годы КНДР если и оказывалась в центре внимания, то никак не художественной литературы.
Центральный персонаж романа — Пак Чон До, сирота, выросший в приюте и сделавший затем невероятную карьеру: он становится расшифровщиком радиоперехватов, затем — переводчиком корейской делегации в Техасе и, наконец, принимает имя одного из главных национальных героев — командира Га, воплощающего в себе всё возможные добродетели, храбрость и мужество. Более того — он муж главной актрисы корейского кино Сан Мун, то есть воплощенного женского начала. Именно «принимает имя», потому что истинный командир Га, как выясняется, убит им в секретной тюрьме...
Джонсон пошел совершенно небанальным путем. Вместо того чтобы сочинить политический триллер или мучительно-реалистическое повествование об ужасах повседневной жизни за железным занавесом, он смог скрестить роман воспитания, любовную драму и плутовской роман, в котором даже покойный Ким Чен Ир предстает не кровожадным чудовищем, а эксцентричным диктатором, живущим в мире собственных фантазий и являющимся в известной степени их заложником. И в этом смешении жанров, похоже, куда больше достоверности, чем в любых новостных заголовках.
Северная Корея предстает перед читателями романа страной, безусловно, дикой, в которой смещены все возможные представления о верном и неверном, о добре и зле, где козы пасутся на крышах многоэтажных домов, а жителей время от времени среди ночи вывозят на отдаленные фермы поднимать сельское хозяйство, страной, где в тюрьмах содержат только штат охранников — заключенных никто и не думает кормить. Но в то же время это — страна победившего абсурдизма на грани волшебства. Здесь сказанное значит больше, чем существующее: как говорит один из героев книги, если тебя объявили виртуозным музыкантом, целесообразно начать играть на пианино. И для того чтобы подогнать реальность под представление о ней, предпринимаются невероятные усилия: например, чтобы убедить американцев в мощи корейской экономики, для них собирают из остатков советских и китайских машин псевдоамериканскую, в которой большинство деталей склепаны и выкованы вручную. Но роман, собственно, даже не об этом. Он — об обычных людях, которым выпало жить в более чем необычной стране. При этом они точно так же любят выкурить сигарету до завтрака, поиграть с детьми, поделиться радостью или болью — вот только всё это им приходится делать, соотнося себя с курсом Великого Руководителя. Поэтому так трудны и недостоверны эмоциональные связи между людьми — ведь история здесь важнее человека. Но человек становится над историей. Пак Чан До из инструмента государства превращается в человека, который делает государство инструментом для осуществления безумного плана, на который его толкает любовь.
В этом невероятном романе смешиваются самогон из спаржи, интернет-закупки, фильм «Касабланка», американка-спортсменка, ядовитые персики, принудительные аборты и ловля диких птиц для пропитания — всё для того, чтобы создать образ невероятной страны, с которой мы существуем на одном глобусе. Адам Джонсон, один из немногих американцев, умудрившихся побывать в Северной Корее, в одном из интервью назвал историю этой страны «огромной психологической травмой», заметив при этом, что даже в таких условиях жизнь не перестает оставаться смесью комичного, непредсказуемого, шокирующего и будничного.
Автор не считает свою книгу настоящим романом о стране победившего чучхе, потому что об этом должны будут рассказать северокорейские писатели — когда они смогут это сделать. Но, кажется, Пулитцеровская премия за 2013 год присуждена роману «Сын повелителя сирот» не зря: своей книгой Джонсон как минимум намечает векторы, по которым мы можем предполагать, какими будут эти грядущие книги.
