Обнародование печальных фактов сексуального разложения в Церкви отцом Андреем — по существу правильный поступок.
Однако мнения об этом поступке, как водится, в самой Церкви резко разделились: не только со стороны задетых Кураевым иерархов, но и из глубины консервативных церковных кругов зазвучали обвинения отца Андрея в корпоративном предательстве. Дескать, зачем выметать сор из избы — на развлечение тем, кто лишь радуется чужой боли и не желает ничего хорошего для Церкви? Не будут ли имиджевые потери превосходить позитивные результаты и не станет ли победа над «голубым лобби» пирровой победой для Русской православной церкви?
Казалось бы, Кураеву стоило на этом этапе встретиться со своими консервативными оппонентами, поездить по монастырям, заручиться поддержкой «справа» — от тех, кто хочет, как и он сам, реального очищения Церкви. Отец Андрей, однако, сделал радикальный шаг прямо в обратную сторону — в сторону либеральных СМИ, которые до минувшего уикенда относились к мятежному дьякону с большим подозрением, если не сказать недоверием. И гомофоб он, и ксенофоб, и неизвестно, кто еще хуже — РПЦ в ее нынешнем виде или уволенный из Академии профессор, который в свое время хотя и призвал помиловать Pussy Riot, но тем не менее увидел в их глупых ругательствах какие-то теологические хасидские термины.
Итак, у отца Андрея был ясный выбор, прямо как у Ивана-царевича: либо загребать еще более вправо, делая ставку на ревнителей церковного благочестия и строгих монашеских нравов, либо пойти на соглашение с либеральными кругами, которое открыло бы отцу Андрею легкий доступ в оппозиционную прессу. Отец Андрей выбрал второе.
Возможно, что отцом Андреем двигало благородное стремление избежать реального церковного раскола, поскольку все расколы и нестроения в нашей Церкви, происходят, как мы знаем из истории, не от «облегчителей и упростителей» церковной жизни (как это было, например, в Северной Европе), а, наоборот, от самых радикальных и последовательных «ревнителей благочестия». Возможно, он просто не верил, что консервативное сообщество представляет сегодня в России какую-то реальную всамделишную силу, на которую можно опереться. Можно найти и другие объяснения его выбору? Тем не менее этот выбор был, и отец Андрей его сделал.
Поэтому после часа, вероятно, напряженных раздумий, как он сам сообщает в своем блоге, отец Андрей принял приглашение ультралиберального и сверхсекулярного журнала «Сноб» встретиться и попить чаю с Толоконниковой и Алёхиной.
Задумаемся, какие политические дивиденды в борьбе Кураева с изъянами церковной жизни могла принести данная встреча с фронтальными фигурами Pussy-проекта.
К кому был обращен этот жест?
Я уверен, что либеральная общественность, похвалив отца Андрея за хорошую встречу с хорошими людьми и дав ему место на полосах газет для обличительных речей против иерархов, тем не менее никогда не примет отца дьякона в свои ряды как человека со своими если и не вполне консервативными, то совершенно точно не либеральными, в российском понимании этого слова, убеждениями.
Что касается самих иерархов и консервативных священнослужителей и мирян, то теперь вообще непонятно, как они могут пойти навстречу дьякону после мирных посиделок с так называемой панк-группой.
Впрочем, давайте задумаемся над тем, что собой представляет эта группа.
Сейчас, когда «девушки» на свободе и откровенно празднуют свой успех, стоит ли лицемерить и сравнивать «звёзд» этого, вероятно, миллионного долларового проекта с «бедными русскими юродивыми»?
Известно, что Pussy-проект был задуман политтехнологами вполне российского разлива как некий либерал-феминистский молодежный арт-перформанс в рамках «борьбы оппозиции с режимом». Нечто уровня «оккупай Абай» и «Химкинского леса».
Но что с разъездным шапито Pussy Riot случилось потом?
Как получилось, что этим «девушкам» позволили безнаказанно не только украшать порноживописью мосты Санкт-Петербурга, но и беспрепятственно концертировать на Красной площади, на Лобном месте? Ведь Лимонова или Каспарова увели бы оттуда в наручниках после двух минут такого перформанса. Кто беспрепятственно пронес аппаратуру в, скажем честно, хорошо охраняемый (вы пробовали там фотографировать?) храм Христа Спасителя?
Почему одну из участниц группы, «соскочившую с контракта» Самуцевич, по первой ее просьбе выпустили из тюрьмы — и теперь, когда остальная часть группы на свободе, она вычеркнута отовсюду и забыта всеми СМИ?
Из пяти девушек, плясавших на солее, кто и где ещё двое?
Наконец, каким образом и кому удалось затем организовать одновременную поддержку Pussy-проекта по всему миру?
Откуда взялся «созданный в США фонд поддержки Pussy Riot»? Кто одел балаклаву на певицу Мадонну, кто получил разрешение властей и оплатил труд участников акций за Pussy Riot в Неаполе и Манчестере, а также срыв богослужения в Кёльнском соборе?
Чтобы не умножать сущности, все вопросы можно свести к одному: кто из сильных мира сего купил проект Pussy Riot между его концертом на Лобным месте и оргией в храме Христа Спасителя?
Ответ на этот вопрос довольно прост — он следует из деталей реализации этого спешно переделанного в мировой проекта.
Проснуться всемирно знаменитым «врагом Церкви и режима» — это не то же самое, что попасть в проект «Дом-3» или даже выступить на «Евровидении», речь идет о более серьезном и интересном заказе. Можно лишь предполагать, что последним хозяином Pussy Riot был тот, кто ни от кого не зависим, кто по своему положению и объему власти никого не боится — и тот, кого опасаются остальные политические игроки. Соответственно, арест трех участниц из пяти был скорее жестом неожиданной смелости и решимости со стороны российских властей — и, по слухам, Патриархии, — чем «грубым поступком бессердечного и всесильного диктатора», как говорят западному зрителю. И здесь есть еще один важный момент.
Происшедшее в храме Христа Спасителя можно описать и в других терминах, чем это принято. Не зря кое-кто из журналистов говорил об «альтернативной молитве». Можно верить в мистические силы и прочу магию или отметать полностью их реальность — но вполне очевидно, что перформанс Pussy Riot в главном храме страны выглядел как пародирующее молитву заклинание, пропетое на всю страну и рестранслированное практически всеми СМИ.
Именно с такими «мистическими девушками» и «будущими правозащитницами» встретился профессор богословия Андрей Кураев за совместной трапезой. Наверно, это тоже должно было каким-то образом помочь его благородным целям... Время покажет.
Впрочем, шансы на посещение сочинской Олимпиады президентами Франции и Германии, а также канцлерин Меркель (которой, впрочем, еще предстоит оправиться от травмы) происходящие события только увеличили. Говорить об угнетении секс-меньшинств в России теперь стало гораздо менее удобно.
