«Нам не помогут ни Европа, ни Россия, пока мы не изменимся сами»
Общенациональный круглый стол, который должен был собрать всех президентов независимой Украины, глав церквей и лидеров оппозиции, проходит без участия последних. Они утверждают, что им не о чем говорить с властью. Но данный круглый стол — единственный вариант примирения, пока найденный обществом. О том, как будут развиваться события далее и сколько еще простоит протестный майдан, «Известиям» рассказал митрополит Украинской православной церкви Московского патриархата, наместник Киево-Печерской лавры Павел.
— В ночь штурма майдана на его сцене молились священники разных конфессий, в том числе и католики, и греко-католики. Представители Украинской православной церкви Московского патриархата там не были замечены.
— Те, кто стоит на майдане, сейчас набирают баллы. Это не защитники Отечества, это насмешка над Церковью — такая же, как поедание на майдане в пост свинины и говядины, жарка шашлыков и варка плова. Рождественский пост — это время покаяния и исправления. Только в вере, в совершении добрых дел мы можем достичь согласия.
— Насколько представители разных конфессий сейчас готовы к диалогу ради решения проблемы майдана и народных протестов?
— К сожалению, диалог превращается в желание слышать только самих себя. Украинская православная церковь выступает против избиения людей, в том числе милиционеров, против разрушения Киева. Надежды оппозиции на быстрое получение власти провалились. Теперь нужно людей не созывать набатом, а успокаивать. Я каждый день молюсь в лаврских пещерах об усмирении буйств.
— В набат били на колокольне Михайловского златоверхого собора, который относится к Украинской православной церкви Киевского патриархата. Так людей созывали на майдан, чтоб отразить ночную атаку спецназа «Беркут». Также Михайловский укрыл от милиции разбегавшихся с майдана протестующих.
— Мы не можем никого судить. Такая ситуация никому не делает чести. Это всё амбиции, попытки соответствовать политическим пожеланиям.
Я призываю все стороны к единству и мирному диалогу. Нам не нужно разделений, солнце одинаково светит всем.
— Может ли примирение быть достигнуто до Рождественских праздников или майдан будет стоять в Киеве месяцами?
— Надеюсь, что уже к Новому году люди разъедутся по домам. Существует поверье: как Новый год встретишь, так его и проведешь. Не все хотят его проводить на майдане.
Выход из ситуации, возникшей по причине недопонимания между людьми, нужно искать, руководствуясь законами. Не должно так быть, что люди говорят о любви к Родине, а потом пускают в ход слезоточивый газ, камни и дубинки.
Результатом нынешнего общенационального круглого стола должно стать взаимопонимание, взаимослышание. Когда мы услышим друг друга, то сможем изменить нашу жизнь.
Нам не помогут ни Европа, ни Россия, пока мы не изменимся сами. Да и разговоры о евроинтеграции сейчас нужны не народу, а тем, кто рвется им править. Но мы должны помнить, что всякая власть нам дана от Бога и мы получаем ту, которую заслуживаем.
— Вы стали участником общенационального круглого стола, который должен примирить власть и оппозицию. При этом политики активно обсуждают возможности распада страны. Получается, что ее раскачивают протестами?
— То, что происходит сейчас, губительно. Представители политических сил, обвиняя друг друга, разделяют украинское общество. Но такого права не дано никому. Для верующих Украинской православной церкви государство неделимо. На западе, востоке, севере и юге страны живут наши братья, с которыми у нас единая вера, единая Родина. Нам же искусственно навязывают разделение ради реализации политических амбиций отдельных людей. Евангелие нужно читать, священников слушать и быть на стороне умных сил, направленных на добро.
Люди, которые собираются на майдане, нуждаются в духовной помощи. Они вынуждены участвовать в драках, они болеют, испытывают неудобства. Но при этом они должны понимать всю сложность ситуации и проявлять кротость и смирение.
Вся история независимой Украины — это попытки одних политиков обвинить других. То первый президент виноват, то второй, то третий, то четвертый. При этом никто не хочет посмотреть сам на себя и подумать, что делает он сам.
