«Новый европейский театр» меняет оптику
Фестиваль NET подошел к концу. За две c половиной недели в Москве успели показать дюжину постановок самых разных жанров, по-своему отвечающих на вопрос — что же такое сегодня театр и где проходят его границы. Два последних спектакля насыщенной программы обозначили два полюса нынешней европейской сцены.
Спектакль Иво ван Хове — это старый добрый исполнительский театр, стоящий на прочной литературной основе. Режиссер след в след идет за сценарием Ингмара Бергмана, рассказывая историю одной семейной пары, чья любовная лодка разбилась о быт.
Но постановщик по-новому работает с пространством — он делит сцену на три небольшие комнаты, где три пары актеров одновременно разыгрывают несколько эпизодов из жизни Йохана и Марьянны. Зрителей тоже разделяют на три группы, каждая смотрит свой фрагмент, а потом переходит в другую выгородку. Порядок сцен не принципиален, ведь это набор обычных жизненных ситуаций, которые можно тасовать как угодно.
Уникальная история Бергмана у Иво ван Хове приобретает архетипичные черты. И во втором акте режиссер доводит обезличивание героев почти до фарса: все перегородки убираются, и зрители оказываются на пустой сцене, где три семейные пары продолжают ругаться, мириться, драться, заниматься сексом (не пугайтесь — за кулисами), временами меняясь партнерами — who is who здесь не так уж важно, есть только Он и Она.
Но нивелировка личностей не отменяет превосходной, невероятно достоверной актерской игры. В амстердамском «Тонелгруп» вообще отличная труппа — в этом мы убедились еще два года назад, когда на NET привозили их «Детей солнца» по Горькому. А зрители Петербурга познакомились с нею этой осенью на фестивале «Балтийский дом», где Иво ван Хове показывал свою шестичасовую фреску «Русские» по пьесам Чехова.
«Сцены из супружеской жизни» тоже идут больше трех часов, но когда актеры играют в двух шагах от тебя, а иногда подсаживаются и кладут голову на плечо, времени не замечаешь. Режиссер ставит зрителей в не слишком комфортную позицию случайных свидетелей скандала на чужой кухне. И главный прием, которым он вскрывает Бергмана с его крупными и очень крупными планами, заключается как раз в выборе оптики, создающей до неприличия интимную атмосферу, когда в зале, кажется, вот-вот заискрит электричество.
«Эффект Сержа» французской группы «Вивариум студио» на первый взгляд — полная противоположность психологически подробному спектаклю Иво ван Хове. Филипп Кен, художник по образованию, исследует границы и саму сущность театра. Он, как луковку, очищает его, освобождая от литературной основы, сюжета, конфликта, характеров. По большому счету театр может обойтись без них и даже без актера, как в спектакле Хайнера Геббельса «Вещь Штифтера», где «играют» предметы и механизмы. Единственное, без чего немыслим театр — это зритель.
«Я показываю, ты смотришь» — на этой нехитрой дуальной системе построен и спектакль Филиппа Кена. Одинокий чудак-изобретатель по имени Серж раз в неделю устраивает для своих друзей нехитрые представления, длящиеся от одной до трех минут. Это может быть светомузыка под «Полет валькирий» Вагнера, созданная с помощью дыма и мигания фар автомобиля, или радиоуправляемая коробка на колесиках с палочкой бенгальского огня.
Ничего сложного актер Гаэтан Вурк не делает, но тут важны не сами простецкие фокусы, а реакция друзей, которые начинают глубокомысленно комментировать увиденное, пытаясь придать ему какой-то смысл: «не думал, что можно так улучшить эту музыку» или «как здорово, что эта штука ездила вокруг меня, я оказался в гуще событий».
Тут Филипп Кен не только иронизирует над современным искусством, которое большинство людей не понимает, хотя притворяется знатоками. Он подбирается к самой сути современного театра, где главное событие происходит не на сцене, а в зале, где задача интерпретации передается от режиссера зрителям, которые становятся полноправными участниками спектакля. В «Эффекте Сержа» это происходит буквально — некоторых друзей героя там играют обычные зрители. И многие спектакли NET, — идущий в полной темноте Memento mori или «Три дня в аду» Дмитрия Волкострелова, где сидящие в брезентовых палатках зрители слушают записанный на аудиопленку текст, эту тенденцию подтверждают.
