Cкарлетт Йоханссон наградили за голос
Российские фильмы, не участвовавшие в основном конкурсе Римского кинофестиваля, были тем не менее ярко представлены в параллельных программах. Внеконкурсные показы картин «Трудно быть богом» Алексея Германа и «Сталинград» Федора Бондарчука продемонстрировали мировой публике в первую очередь то, что в нашей стране делают разное кино: смешивают живопись с философией по авторским правилам «кино не для всех» — или на отлично осваивают голливудский опыт для самого широкого зрителя.
В конкурсной программе CinemaXXI (ее показы идут в Национальном музее искусств XXI века), где соревнуется экспериментальное кино, были представлены два российских фильма — «Непал форева» Алены Полуниной и «Бирмингемский орнамент 2» Андрея Сильвестрова и Юрия Лейдермана. Победили оба: жюри под председательством режиссера Ларри Кларка объявило «Непал форева» лучшим фильмом программы, а «Бирмингемскому орнаменту 2» достался спецприз.
Жюри основного конкурса во главе с режиссером Джеймсом Грэем (ему в помощь среди прочих — наш Алексей Гуськов) присудило главный приз фестиваля — «Золотого Марка Аврелия» — фильму Tir, первой игровой картине итальянского документалиста Альберто Фасуло, о том, как бывший школьный учитель входит во вкус профессии дальнобойщика.
Приз за режиссуру — у японца Киоси Куросавы (совпадение случайно, лауреат «Серебряного Марка Аврелия» — однофамилец Акиры Куросавы) за фильм «Седьмой код», а спецприз жюри — у румынской картины «Что и требовалось доказать» Андрея Грушницкого.
Впрочем, если на появление в российском прокате основных фильмов-лауреатов VIII Римского кинофестиваля надежды самые призрачные, то у картин, завоевавших актерские призы, есть неплохие шансы, поскольку актеры-победители — большие голливудские звезды.
В «Далласском клубе покупателей» Жан-Марка Валле Мэттью Макконахи сыграл наконец роль мечты — не сердцееда, не серфера и не ковбоя. То есть почти ковбоя: работника родео, который, узнав, что через месяц умрет от СПИДа, стремится продлить жизнь, перейдя на нелегализованные лекарственные препараты. Минус 20 кг для роли, будем надеяться, не стали решающим аргументом в вердикте жюри: Макконахи был убедителен и помимо радикальных экспериментов с внешностью.
А как выглядела на съемках актриса, исполнившая лучшую женскую роль, мы не узнаем. На съемках ее и вовсе не было, только на записи звука. Беспрецедентным решением жюри наградило Скарлетт Йоханссон за игру голосом в фильме Спайка Джонза «Она».
По сюжету трогательный одинокий мужчина (в исполнении Хоакина Феникса) влюбляется в девушку, которой не существует: вместо нее с ним флиртует, шутит и занимается виртуальным сексом голос из новейшей операционной системы — герой слышит его в наушнике. Награда эта, скорее всего, поставит прокатчиков фильма «Она» по всему миру в жесткие рамки: теперь дублировать глубокий, чувственный, чуть с хрипотцой голос Йоханссон будет непоправимой глупостью.
Приехав в Рим на премьеру фильма «Она», Скарлетт Йоханссон от общения с прессой отказалась — нечего, мол, ей рассказать о процессе озвучивания. На вручении наград она не появилась, но прислала программному директору фестиваля Марко Мюллеру благодарственное SMS: «Спасибо, что расслышали».
«Зря говорят, что чарам Скарлетт Йоханссон нельзя противостоять. Я вот смог»
О власти женского голоса над мужской волей «Известиям» рассказал Хоакин Феникс.
— Странная коллизия произошла с вашим героем. Я бы сказала, что влюбиться в голос и полностью придумать этот виртуальный роман — скорее женская черта. А в фильме получается наоборот.
— Мой персонаж всё же не очень типичный мужчина — он мягкий, романтичный, полностью зависимый от своих наушников, джойстиков и прочих гаджетов. Так что ему простительно. И потом, в такой голос, как у Скарлетт Йоханссон, грех не влюбиться, она действительно виртуозно им пользуется.
— Играя этот виртуальный роман, вы слышали голос Скарлетт Йоханссон или выдавали свои реплики «в пустоту», а ее голос подложили позже?
— Нет, на съемках был диалог. Но не со Скарлетт: реплики мне подавала другая актриса, Саманта Мортон. Ее голос в фильм не вошел. Но та электронная система, с которой общается мой герой, в фильме по-прежнему называется «Саманта».
— То есть со Скарлетт вы так и не встретились?
— Ну, мы встретились один раз, когда она пришла на пробы голоса. Кстати, знаете, очень зря многие говорят, что ее чарам никто не может противостоять. Я вот смог (смеется).
— Думаю, разговаривая с электронным «оператором», ваш герой всё равно представлял себе некий женский образ. На кого он был похож?
— Нет, с самого начала режиссер Спайк Джонз поставил мне задачу: общаясь с этим волшебным голосом, не фантазировать на тему того, кому бы он мог принадлежать. Ведь эта любовь не сидит в наушнике или в телефонной трубке, она совершенно бесплотна. Она в космосе, в атмосфере, везде. Поэтому я, зная, что веду диалог с Самантой Мортон, отгонял от себя ее образ. И уж, конечно, не представлял себе, что со мной может говорить Скарлетт Йоханссон.
