Мартин Вуттке сыграл роль Станиславского
Мартина Вуттке мы знаем как превосходного исполнителя по спектаклям «Карьера Артура Уи» и «Мастер и Маргарита», в разные годы приезжавшим в Москву. Но плох, как говорится, тот актер, что не мечтает стать режиссером. «У актера и режиссера очень похожие компетенции, просто они стоят по разные стороны рампы. Сложности возникают, когда тебе приходится быть сразу здесь и там», — сказал Мартин Вуттке на встрече со зрителями после спектакля.
В берлинском Фольксбюне «Мнимый больной» стал частью мольеровской трилогии, куда вошли также «Дон Жуан» и «Мизантроп». Во всех трех спектаклях Вуттке играет главные роли, а здесь исполняет еще и функции режиссера и драматурга. Вместе с Анной Хизен они переписали текст, разбавив его цитатами из Антонена Арто, который, по мнению авторов спектакля, «смотрел на театр с точки зрения нездорового человека».
Так что к болезням крови, почек и желудка у Аргана теперь добавились многочисленные психические расстройства, а его дочь и служанка Туанета стали вести пространные философские беседы, особенно абсурдные в устах двух хорошеньких девиц.
При этом Вуттке не стал осовременивать пьесу, считая, что искать параллели с нашим временем вовсе не обязательно.
— Стремление сделать всех героев похожими на нас ведет в конечном итоге к национализму. Мы должны понять, что это другие люди, живущие в другую историческую эпоху, в другой политической ситуации, с абсолютно другим миропониманием, и именно это в них интересно, — заявил актер.
Поэтому своего «Мнимого больного» он стилизовал под французский ярмарочный балаган XVIII века. Но не преминул при этом использовать видеосъемку, без которой не обходился ни один их с Касторфом спектакль. Столкновение двух бесконечно далеких друг от друга эстетик — кристально чистой мольеровской комедии и туманных абстрактных построений Арто, вероятно, должно было вызвать комический эффект.
Но у многих русских зрителей, начавших покидать зал уже через четверть часа, оно вызвало только отторжение. Да и феерический актер Вуттке во многом проиграл в схватке с Вуттке-режиссером. Кажется, что его Арган мог быть намного ярче и колоритнее, оставайся он целиком по ту сторону рампы.
Мэтр европейской режиссуры Люк Бонди, который 12 лет назад потряс москвичей подробнейшим разбором чеховской «Чайки», на этот раз тоже обманул публику. Его «Счастливые дни Аранхуэса» по пьесе Петера Хандке поставлены совсем в другой манере.
Дело происходит будто бы за кулисами театра, перед закрытым занавесом. Мужчина и женщина непринужденно беседуют — конечно, о любви, о пробуждении чувственности, о причудливых извивах женской души, которая то готова мстить всему миру, то праздновать каждый день жизни. Диалог строится в форме вопросов и ответов, как на приеме у психоаналитика, между героями идет какая-то игра, но что связывает их на самом деле, мы так и не узнаем.
Артисты Бургтеатра Йенс Харзер и Дорте Лиссевски сидят на пластиковых садовых стульях, почти не двигаясь. «Никакого действия, мы же договаривались», — воскликнет она, когда партнер попытается надеть на себя костюм индейца и слегка размяться. Бонди устраивает нелегкое испытание для актеров, оставляя их один на один с ускользающим, бессюжетным текстом Хандке. Те справляются неплохо — на героиню Дорте Лиссевски с ее переливами эмоций и состояний засмотрелся бы сам Станиславский.
Но, к сожалению, сухая бегущая строка субтитров во многом убивает чувственный, тонкий текст. Да и спектакль этот рассчитан на интимную атмосферу камерного зала, а не на тысячник в МОДИ «Кузьминки», который заполнила во многом случайная публика, не готовая оценить рафинированное искусство Люка Бонди. Но впереди у фестиваля еще Эймунтас Някрошюс, Петер Штайн и Люк Персеваль — будем надеяться, им повезет больше.
