На волне очередного интереса к Толкиену переиздана его биография
Майкл Уайт писал биографию Толкиена более десяти лет назад, приурочивая ее к выходу первого фильма Питера Джексона «Властелин колец». Вскоре после этого книга была переведена на русский язык. Сейчас Джексон экранизирует «Хоббита». Первая серия, «Нежданное путешествие», вышла на экраны в конце прошлого года, в декабре нынешнего обещают «Пустошь Смауга», третий фильм появится еще через год. То, что накануне очередной встречи с обитателями сказочного мира Средиземья переиздается биография его создателя, выглядит вполне логично.
Правду сказать, биография Уайта не является канонической, так же как и написание фамилии «Толкиен». Сам Профессор, как называют его поклонники, сталкивался с тем, что даже соотечественники время от времени произносили его фамилию исходя из написания. Что неверно, правильно, все-таки — «Толкин». Это объясняется тем, что род писателя, который поставил своей задачей «придумать мифологию для Англии» и с блеском ее выполнил, происходит из Германии. Уайт на страницах книги отмечает, что семья матери писателя даже поначалу не хотела знаться с «понаехавшими Толкиенами», хотя те жили в Англии уже около двух столетий. Помимо биографии самого Толкиена (в рамках рецензии, привычнее ее обозначать все-таки так) книга Уайта любопытна описанием английской жизни, нравов и истории конца XIX – первой половины XX века.
Джон Рональд Руэл Толкиен родился в 1892 году в Оранжевой республике, ныне ЮАР, где его отец служил в английском Банке Африки. Будучи человеком небогатым, он ухватился за эту возможность составить состояние, но умер раньше, чем сумел разбогатеть. Детство писателя никак не назовешь идиллическим — вернувшись в Англию, мать с двумя сыновьями бедствовала, родители толком не могли ей помочь, а вскоре ситуация осложнилась еще и ее переходом в католичество. Вопросы религиозные в Англии того времени играли огромную роль, и между Мейбл Толкин и ее родственниками началась настоящая холодная война.
Всю оставшуюся жизнь Толкиен оставался ревностным католиком, англиканскую церковь и протестантов всех мастей ненавидел всей душой, и на этой почве даже разошелся со своим многолетним другом Клайвом Льюисом, автором знаменитых «Хроник Нарнии». Уайт отмечает, что, возможно, подсознательно Толкиен недаром сделал свое Средиземье «миром без христианства», ведь конфессиональные разногласия сыграли в его жизни такую печальную роль. Оставшись без поддержки семьи, Мейбл Толкин вскоре заболела и умерла в возрасте всего 34 лет, оставив двух несовершеннолетних сыновей на попечение католического священника отца Фрэнсиса, который стал их опекуном.
С ранних лет Толкиен не мог позволить себе легкомыслия, ему приходилось надеяться только на себя и свои способности к языкам, которые стали его счастливым билетом, позволив поступить в Оксфорд на открытую стипендию. Так, юноша, который не имел ни гроша за душой, ни родительской крыши над головой, оказался в среде английской золотой молодежи — сыновей аристократов и крупных промышленников. Оксфорд с его традициями, мужским братством и церемонной закрытостью оказал решающее влияние на личность Толкиена, который и так по характеру был склонен к некоторой старомодности. На всю жизнь он остался противником прогресса и поборником традиционных ценностей, а XX век и все связанное с современностью вызывало у него стойкое раздражение. Этому поспособствовала еще и Первая мировая война, в ходе которой Толкиен принимал участие в битве на Сомме и потерял двух близких друзей.
Казалось бы, удивительно, что творчество столь консервативного писателя стало популярным у хиппи 1960-х — поколения, поднявшего его книги на щит и принесшего ему всемирную славу. Всем развлечениям предпочитавший вечер в кругу семьи у камина или посиделки с друзьями в пабе, Толкиен, пару раз встретившись со своими поклонниками-хиппи, разбившими палаточный лагерь у его дома в Оксфорде, вынужден был переехать и скрыть свой новый адрес.
Впрочем, противоречие здесь скорее кажущееся — ведь бунт хиппи с его реакцией на войну во Вьетнаме был также бунтом против техногенной цивилизации, бегством в альтернативные прекрасные миры, которые так ярко описывали книги Толкиена.
В каком-то смысле это направление на сегодняшний день одержало верх — ведь вместо того, чтобы строить космические корабли, люди снимают многомиллионные блокбастеры, призванные хоть на пару часов перенести зрителя в чудесный мир Средиземья. Фантазия, как оказалось, может одержать верх над реальностью. Пусть и несколько неожиданным способом.
