Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Пламя Парижа» достигло Петербурга

Михайловский театр возродил балетный шедевр 1932 года
0
«Пламя Парижа» достигло Петербурга
Фото: Стас Левшин
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Михайловский театр отметил закрытие 180-го сезона премьерой «Пламени Парижа». Балет Василия Вайнонена в оформлении Владимира Дмитриева, увидевший свет в ленинградском ГАТОБе в 1932 году, ныне идет в постановке Михаила Мессерера. Тем самым главный балетмейстер Михайловского продолжил возрождение шедевров советского наследия.

В репертуаре театра уже есть восстановленная им «Лауренсия» Вахтанга Чабукиани — о борьбе испанских крестьян против угнетателей, и вот теперь — история времен Великой французской революции: народ изобличает короля, призвавшего на разгром восставших Пруссию, штурмом берет дворец Тюильри и празднует в Париже как победу над режимом, так и свадьбу своих протагонистов — гвардейца Филиппа и крестьянки Жанны.

Новое приобретение Михайловского, экс-солистка Большого театра Анжелина Воронцова, сделала заявку на разноплановость амплуа, станцевав и примкнувшую к революции Жанну, и придворную актрису Диану Мирей. В обеих ролях стройная девушка с ладно вылепленными мускулистыми ногами, что называется, смотрелась — отлично справилась со стилистически непростым па-де-де в дворцовой интермедии; бесстрашно летела «рыбкой» в руки партнера (Марат Шемиунов), изображая Свободу в танцах аллегорий; легко преодолела технические рифы в партии Жанны, сохранив при этом милоту и улыбчивость (последней временами было даже чересчур). 

Главная приманка премьеры, Иван Васильев, пять лет назад уже исполнял роль Филиппа в «Пламени Парижа» Алексея Ратманского. За это время его герой утратил юношеский азарт и стремительность реакций, но приобрел основательность уверенного в собственной неотразимости премьера, чей выход в спектакле — отдельный спектакль. 

Головокружительные прыжки, которыми г-н Васильев козыряет независимо от требований роли, — по-прежнему неоспоримое достоинство его танца. И надо отдать ему должное: с каждым разом они становятся все сложнее и рискованнее, приводя в неистовство многочисленных фанатов. Михайловская премьера не стала исключением — финальным вызовам, приветственным крикам и восторженному свисту, казалось, не будет конца.

В тени г-на Васильева отчасти потерялась неплохая сама по себе Жанна — в меру хулиганистая, в меру лиричная и весьма техничная (чего стоит лихо прокрученный на пальцах большой пируэт) золотая медалистка недавнего Московского конкурса Оксана Бондарева. При менее эгоцентричном Филиппе она вполне могла бы блеснуть.

Вышедший во втором составе Иван Зайцев уступил неистовому тезке в силовом покорении воздуха, но превзошел по части вписанности в спектакль и взаимодействия с партнерами. Вместо харизматического революционера, от чьей могучей поступи цепенеют массы, на сцену выпорхнул веселый юноша, для которого революция — увлекательное приключение, разделенное с компанией бесшабашных друзей и любимой девушкой.

«Пламя...» — по всем параметрам ценное приобретение для Михайловского. С просветительской точки зрения театр возрождает славную и несправедливо забытую страницу нашей истории. С педагогической — держит труппу в тонусе, тренируя как танцевальные, так и драматические ее умения. С кассовой — привлекает публику красочной авантюрной историей с участием ярких исполнителей. С экспортной (учитывая весенний успех «Лауренсии» в Лондоне и прочный интерес западной публики к спектаклям из-за «железного занавеса») — обеспечивает себе громкие гастроли. 

Наконец, с позиции эстета, спектакль подобен хорошо сделанной вещи: ладно скроен и крепко сшит. Исключая чрезмерно затянутые видеопроекции, где по очереди полощутся стяги противников — королевский и революционный, в балете нет драматургических проколов. Действие коротко и четко проговаривает пантомимные моменты и к радости зрителя переходит к вкусно сделанным танцам, разумно чередуя их придворные, фольклорные и классические образцы. 

Даже многократно осуждаемая музыкальная «нарезка» Бориса Асафьева, где академик, не мудрствуя, прослоил цитаты из Гретри и Люлли собственными незамысловатыми темами, выглядит вполне цельным произведением — благодаря грамотным купюрам и продуманному темпоритму Михаилу Мессереру и дирижеру Павлу Овсянникову удается решить и эту непростую задачу.

Комментарии
Прямой эфир