«Наш Супермен несет духовно-религиозный груз Иисуса Христа»
Первый фильм о Супермене вышел на экраны еще в 1948 году; с тех пор Голливуд регулярно, по крайней мере раз в 10-летие, приводит на экраны новых суперменов, отвечающих запросам современного зрителя и демонстрирующих мощь современного кинематографа. В фильме «Человек из стали», который выходит в российский прокат, показано самое начало истории Супермена — его рождение, прилет на Землю, осознание себя не таким, как все, и первые схватки с темными силами. С режиссером «Человека из стали» Заком Снайдером («300 спартанцев», «Хранители») встретилась корреспондент «Известий».
— Зак, вы часто говорите, что «Человек из стали» — самый реалистичный из ваших фильмов. Что вы имеете в виду?
— Дело в том, что Супермен — вымышленный персонаж, и поэтому всё остальное должно быть реальным, осязаемым. Главного героя начинаешь воспринимать потому, что воспринимаешь и понимаешь окружающий его мир. В этом и есть главная ирония фильма. Отсутствие супергеройского стиля само по себе становится стилем.
— И все же «Человек из стали» демонстрирует высочайший уровень современных кинотехнологий. Чувствуете ответственность, поднимая планку спецэффектов?
— Практически во всех моих фильмах были элементы ухода от реальности или фантастическая тематика, которая подразумевает наличие визуальных эффектов. Поэтому мне всегда комфортно придумывать в техническом плане что-то новое, это моя территория. Мне нравится дорабатывать картинку, дорисовывать ее. Техническая сторона вопроса меня не сковывает, наоборот, дает мне свободу.
— Один из продюсеров фильма — Кристофер Нолан («Темный рыцарь»). Как выстраивались ваши отношения «продюсер–режиссер»? Он приходил к вам на площадку? Вы советовались?
— Он приходил на съемки всего лишь раз. Кристофер Нолан абсолютно убежден, что Голливуд производит два типа кино: первое делают режиссеры, второе — студии. На «Человеке из стали» студии дали полную свободу ему, а он передал ее мне. Он помогал мне сделать то кино, которое я хочу. Он облегчал мне жизнь в буквальном смысле: принимал на себя всё, что касалось переговорного процесса, коммуникации со студиями. А еще серьезно поработал над сценарием. Но он не мог быть на съемках постоянно, именно в то время он снимал фильм «Темный рыцарь: Возрождение легенды».
— Главному герою «Человек из стали» 33 года, он делает чудесные труднообъяснимые вещи, у него два отца — приемный, земной, и биологический, являющийся время от времени. Не кажется ли вам, что совпадений с самым известным сюжетом мировой истории слишком много?
— Никакие это не совпадения. Это прямиком пришло в фильм из канонической мифологии комикса о Супермене. Он единственный из супергероев, который несет весь этот духовно-религиозный груз, и это ему, как ни странно, идет. Если бы такая правда вскрылась о каком-либо другом из супергероев, я бы не поверил.
— В «Человеке из стали» рушатся небоскребы; сравнения с событиями 11 сентября напрашиваются сами собой. И Супермена, спасающего людей, невольно хочется отправить к башням-близнецам.
— Точно. Мне кажется, супергерои нам нужны как способ пережить необъяснимые или трагические события. Примерно как люди в античности придумали мифологию, чтобы дать объяснение природным явлениям. То же самое происходит и с Суперменом. В нашем воображении он приходит на помощь, когда у нас нет рационального объяснения событиям или когда случается то, что невозможно предотвратить.
— Любой миф держится на идее. Какую идею вы считаете основополагающей в «Человеке из стали»?
— Для начала необходимо было показать внутренний конфликт главного героя, в котором борются инопланетное и человеческое начала. Это главное, в чем нужно разобраться всем, кто хочет понять мотивации Супермена.
— Мы уже можем говорить о продолжении?
— Чтобы серьезно думать о следующем фильме, нужно искать новые идеи. Всё, что у нас было, мы вложили в «Человека из стали».
