Такеши Китано выступает в азартном жанре «якудза»
До «председателя» влиятельного клана якудза дошли слухи, что семья Марусэ наладила большой бизнес по торговле наркотиками. Кодекс чести нарушен, совершившего проступок надо аккуратно наказать. Деликатное задание возложено на плечи главы семьи Икемото, его приятелю и партнеру по бизнесу. Названный брат — это святое, но названный отец повыше будет, — разрешил моральную дилемму Икемото. И поручил бригаде Отомо совершить аккуратный наезд на группировку приятеля.
Отомо в исполнении Китано — якудза конкретный — приказано наехать, наедет так, что мало не покажется, отрубленными фалангами в качестве «извините» дело не замнешь. Цель наезда, в общем, проста — доказать лояльность председателю, а заодно «отжать» у конкурента выгодную территорию. Герой Китано в подоплеки не вникает: начальник сказал, подчиненный сделал.
По кодексу чести за каждую отпиленную голову честного якудзы кто-то должен нести наказание. Боевики Марусэ мстят обидчикам, пустячный конфликт разгорается в настоящий пожар. «Председатель» довольно потирает руки. Он-то знает: этот самый кодекс — что дышло.
Самый главный босс дергает за ниточки, ведя нехитрую интригу — одним раздавая указания, кого и за что следует покарать, и нашептывая другим, что тем давно пора расти по карьерной лестнице и занимать места своих же зарвавшихся начальников. На местах кипят нешуточные страсти, наверху с интересом наблюдают за маневрами. Марусэ убит, его бизнес перешел Икемото. Кто первый у кормушки, тот — главный претендент на вакантное место жертвы. Жребий выступать истребителем переходит к Отомо, тому, что живет «по понятиям». Который, в свою очередь, уже тоже заказан.
Аттракцион жестокости подан под фирменным соусом «Китано». Крутые на вид якудза похожи на разгулявшихся дворовых гопников, прикрывающие высокими словами о чести вполне приземленные желания: чтобы денег побольше, да место повыше. Персонажи в картинах Китано всегда умирали легко и не всерьез: в «Беспределе» умопомрачительная жестокость поднимается на уровень комиксовой условности. Как в «Королевской битве»: вогнали тебе в ухо столовый прибор по самый гипоталамус — считайся убитым. Чего стоит один только живописный эпизод, где герой Китано, получивший задание «несильно попугать» главу дружественной семьи, наносит ему визит в стоматологической клинике, где пробует себя в роли врача-маньяка.
Разборки в «Беспределе» напоминают азартные игры: только одни полагают, что играют в шахматы, а другие — что в шашки. Старая гвардия сражается за честь и совесть, молодая поросль — за деньги и статус. И все они — разменные фишки в игре, где и правил-то никаких нет. А отрубленные, согласно старинному этикету, фаланги являются вопиюще несовременным пережитком прошлого.
Мораль как будто бы ясна. Ан нет. В дураках оказываются и те и другие: только одни умирают с чувством выполненного долга, а другие — за так. Каждому, как говорится, свое.
Пафос этой задиристой, злой и уморительно смешной картины формулирует его герой, подставленный и переподставленный ветеран криминального мира Отомо, — после многочисленных наездов и «стрелок» единственный оставшийся в живых представитель своей семьи. Продажный полицейский по-приятельски предлагает ему сдаться на милость правосудия и таким образом сохранить жизнь: «Техническое поражение лучше нокаута». На что герой Китано философски замечает: «Не один ли хрен: поражение, оно и есть поражение».
