Однажды мы сидели в ресторане, и люди за соседним столиком громко матерились. Моего приятеля каждый раз передергивало от словесного гейзера, на что еще один участник обеда сказал: «А вот ты представь, что они говорят не матом, а, скажем, по-французски». «И что? — послушав, сказал друг, — всё равно отвратительно». Конечно, отвратительно, потому что в устах собеседников за соседним столом любое слово становилось обесцененным по причини глубокого хамства и глубокого презрения к собеседнику. Так что непристойным русский мат делают непристойные интонации, а совсем не чередование трех-пяти букв. К сожалению, вот такое обычное хамье делает мату дурное имя. И именно поэтому, будучи написанным на бумаге, мат становится как-то отдельно непристойным, так как с энергетикой и экспрессией он вовсе не связан и вообще выполняет какую-то идиотскую функцию.
Я помню первые публикации с нецензурированными матерными словами в новой русской прессе на рубеже 1990-х — Главлит умер! Конечно, было прикольно, что теперь не надо заниматься фигней и ставить точки там, где эти точки легко может заполнить любой первоклассник. А с другой стороны, было видно в те же самые 1990-е, что на мат в тексте особенно налегают авторы, которые по психологическому профилю были маменькиным сынками, доказывающими свою крутизну в нелегкой борьбе с чистым вордовым файлом. Именно поэтому так бессмысленно-грубо выглядели матерные слова в их в общем-то недурных текстах — я имею в виду первые выпуски, например, журнала «Медведь».
Сейчас мы не будем снова начинать этот длинный разговор про неразрывную связь мата и всего остального тела русского языка и заслугах исследователей русского мата — даже не будем говорить, сколько именно нынче запрещенных с подачи Совета Федерации во времена Даля и его словаря слов не слишком были и грубыми. Кстати, а за перепечатку из Даля тоже буду штрафовать СМИ? Да! И правильно! Что эта нерусь Dahl может рассказать русским сенаторам про русский язык?
Я в жизни говорю матом и нисколько этого не стыжусь — потому что знаю русский язык в объеме, который многим и не снился. При этом не выношу этого лицемерия, когда ахают: «Кк можно при женщинах?» Как будто женщина не человек. Вы сначала перестаньте бить своих жен и детей, а потом давайте поговорим про то, уместно ли при даме говорить слова, которые дама и так знает с самого детства.
Всё это гнусное фарисейство. Но мат в текстах в СМИ — мне кажется, это немного лишнее, тем более по приведенным выше причинам отсутствия момента экспрессии. Потому что написанная фраза «Да пошел ты на…» — она значит только это. А в жизни это может быть от casus belli до согласия в ответ на предложение выйти замуж. Но я всегда был против мата в СМИ, это факт. Правда, меня удивляет избыточность законотворчества наших обеих палат нашего же принтера, потому что то ли у них нет ни одного юриста нормального, то ли склероз по причине несменяемости — им некому подсказать, что вообще-то мат у нас и так уже наказывается по хулиганке. Зачем эти люди вдруг возбуждаются и снова начинают прописывать аналогичные существующим законы — непонятно. А вот давайте еще и вот с этой стороны закончиком обложим мат.
Скорость, с которой они вдруг взялись за нашу лингвистическо-филологическую невинность, наводит на мысль, что у них какие-то свои расчеты и свои проспекты. Один из резонов может быть таким: «Народ уже настолько обалдел от нашей деятельности, что может обсуждать наши действия только нецензурно. А раз так давайте забаним весь мат к такой-то матери».
Парни, но если у публики не осталось приличных слов для описания вашей деятельности, может быть, надо что-то с собой делать? Пойти убиться уже апстену. Или мем «убиться апстену» теперь у нас идет по другой статье, которая карает за пропаганду суицида? Или гомосексуализма? Что-то я запутался в этом фонтане инициатив.
А может, господа решили разобраться с прямыми полудохлыми эфирами местных СМИ? Вот звонит кто-нибудь на эфир моему радиокумиру Сергею Пархоменко и начинает через пару секунд крыть его матом. По закону теперь за вербальное нападение на ведущего и хулиганство в прямом эфире будет платить Венедиктов. Нормально? Э-э-э, как бы это сказать поприличней, — как то очень противоречиво, если не сказать контроверсивно и деконструктивно. А как есть — так я писать не буду, я просто громко скажу вслух. И не один я.
