Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Жюбер был ужасен, казалось, он сойдет с киноэкрана и продолжит расправу в зрительном зале. Таким предстал перед нами (в картине «Три дня кондора») убийца, хладнокровно расстреливающий сотрудников одной конторы. Разумеется, в наших учреждениях такая бойня была немыслима, хотя Макс фон Сюдов в роли киллера Жюбера и выглядел как директор конструкторского бюро.

А на кого похож вчерашний кровавый адвокат? Черт знает, на кого — на всех сразу. Нездоровый интерес к маньякам и серийным убийцам мало-помалу идет на убыль, но кто-то ведь донашивает вышедшие из моды вещи, подбирает старые кассеты, а на них чего только нет. Возможно, где-нибудь уже прикидывают бюджет и сроки постановки новой, жесткой версии «Служебного романа», тем более на роль молодого человека с заурядной внешностью статуарный Макс фон Сюдов не потребуется.

Биографии его многочисленных предшественников восстановлены и описаны по дням, если не по часам — что пили, что ели и т.д. Нам известно, что зарезавший филиппинских медсестер бывший моряк Спек рисовал в тюрьме козочек, а спавший с трупами англичанин любил послушать Лори Андерсон. В общем-то ничего интересного, ничего особенного — все эти бессмысленные подробности легко проверить и забыть.

В наше время забывают быстро. Даже скандинава, с которым, естественно, уже сравнили убийцу-москвича, последнее время вспоминали все реже. Кому какая разница, кто слушал Лори Андерсон, а кто рисовал козочек.

«А ведь конфликт, вы скажете, банальный» — пел под гитару какой-то бард шестидесятых, чье имя не запомнили даже мы. Про таких в графе «исполнитель» дотошные коллекционеры писали «аноним». Конфликт, действительно, банальный — пока что нет даже композиции в стиле Death, через которую преступник получал бы сигналы от Сатаны, но, возможно, нечто подобное скоро отыщется — среди старых винтажных кассет.

Культурологи помогут стилизовать неказистого паренька. Разве что с жертвами не повезло — простоваты. Но не кастинг же в самом деле устраивать?! Хотя... в дистопическом будущем все возможно. Предсказал же в свое время Юлий Маркович Даниэль новый праздник — «день открытых убийств».

Кстати, о Скандинавии — когда-то у нас эти места ассоциировались с безобидным квартетом «АББА» или (это зависело от испорченности) с «датскими буклетиками», а отнюдь не с клерками-берсерками. И здешние щеголи наряжались не «масонами» или «храмовниками», а «вечным двигателем», например, как Савелий Крамаров в новогоднем ревю «Эта веселая планета». Планета действительно могла показаться веселее, по крайней мере, в кино.

Для кого-то «маленькая трагедия большого города» — лишний повод пофилософствовать,  показать быстроту разума, щегольнуть осведомленностью. Наверняка сюда приплетут и Ницше, и манифесты сюрреалистов, и «человека, застрелившего в Лиссабоне посла»... Для нас же это всего лишь повод немного заработать, как и почти каждое злодеяние, совершаемое здесь и сейчас, в наше время.

Поклонники Тарзана, прыгая с ветки на ветку, калечили и убивали только себя. Последователи Фантомаса в основном покушались не на жизнь, а на имущество других граждан. Странно было наблюдать такое поведение людей, абсолютно советских как по облику, так и по паспорту.

«Тарзанов» я не застал, но «фантомасы» бесчинствовали уже в мое время. Точнее мне в назидание показывали людей, оставшихся калеками, потому что пытались вести себя в городе, как в джунглях. Тогда еще не знали слово «фрик», тем не менее над выходками каскадеров-любителей можно было шутить, глупых модников можно и нужно было высмеивать. Об убийстве шестерых несчастных в сатирических куплетах не споешь — язык не повернется. Разве что в будущем...

Люди компетентные уверяют, что Магомаева называли «советский Элвис» — не слыхал, но нет дыма без огня. В каждом городе были свои «Джими Хендрикс» или «Ричи Блэкмор». Ну и если Серов — «русский Том Джонс», а Охочинский, допустим, — «наш Хампердинк», пусть будет и свой «Брейвик», какой есть.

Главное — отметить это опасное сходство и успеть написать про него. В эпоху дефицита и уравниловки масштабы ущерба скорей преувеличивали. Это хорошо видно в комедиях Гайдая: два замшевых пиджака!

 Два ружья в распоряжении подверженного амоку чиновника — совсем другое дело. «Патроны холостые», — предупреждают главного героя в «Бриллиантовой руке» и «Операции «Ы», а в финале «Кавказской пленницы» кровник-джигит стреляет в товарища Саахова солью вместо дроби.

Тем не менее речь идет о нарушении важнейших заповедей.

Скорей всего, сатанинских месседжей в песенках из фильмов Рязанова не больше, чем в записях «Блэк Саббат» или «Лед Зеппелин», но где-то же они есть — эти роковые метки на половике сцены, на которой разворачивается очередная «сказка, рассказанная идиотом».

Подробностей масса — тянет на бульварный роман, только все они примитивны и вторичны. Здесь требуется не Шекспир и не Достоевский, а Энди Уорхол.

Большая скука, большая неэстетизированная скука наиболее точно характеризует то, что произошло в обычном офисе — одном из тысячи. Живем под копирку, убиваем под копирку, умираем под копирку. Суп «Кэмпбелл» баночный, «кока-кола» в стекле.

Необработанная и нерассортированная хроника — «сток футаж», как говорят киношники. И только так. Кровопролитие в Мюнхене порезонанснее будет, но даже такой мастер, как Спилберг, не сумел членораздельно изобразить ту, воистину олимпийскую трагедию.

Большая скука гнездится и в небольших по объему вещах. Ее вызывает не то, что долго не кончается, а то, что быстро надоедает.

«На концерте «Би Джиз» такое произойти не могло», — не без бахвальства комментировал историю с убийством в Алтамонте более откровенный, чем сейчас, Кит Ричардс.

Циники уже прикидывают, возможно ли нечто подобное в более изысканном обществе, в более престижном ведомстве: заходит именитый и модный товарищ и с лучезарной улыбкой принимается мочить своих милейших коллег из дорогого хипстерского ствола. Пока холостыми.

Страшно представить, какие ужасы смогут стать повседневным явлением в том случае, если раскрепощение и терпимость перешагнут грань здравого смысла. Да и что такое в наше время здравый смысл?

Об этом надо спрашивать у насильников старика Каддафи, а не у выпускников филфака.

«Кажется, я это где-то уже слышал». По крайней мере, один афоризм виновнику нынешней, пока что свежайшей драмы гарантирован.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир