Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Дантес, Дантес мне в голову залез»

В мюзикле по мотивам «Графа Монте-Кристо» балаган одержал верх над драмой
0
«Дантес, Дантес мне в голову залез»
Фото: Юрий Богомаз
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Сюжет знаменитого романа Александра Дюма-отца претерпел массу интерпретаций, в том числе и музыкальных: только в минувшем сезоне был закрыт мюзикл «Монте-Кристо» в театре Оперетты. И тут же стартовал новый, под альтернативным названием «Я — Эдмон Дантес». Его играют на сцене Театриума на Серпуховке.

Создатели мюзикла — композитор Лора Квинт, драматург Николай Денисов и режиссер Егор Дружинин озадачились нелегким делом: максимально полно перенести на сцену многочисленные сюжетные линии. В результате получилось четырехчасовое представление, жанр которого авторы определили как «музыкальная драма». Как выяснилось, за этим термином скрывается невероятный коктейль жанров, стилей и приемов.

История разыгрывается подробно и последовательно. В начале группа детей — это маленькие Эдмон, Мерседес, Фернан и ... Данглар (вообще-то Данглар — фамилия, но имя этого парня авторы, видно, не вспомнили, так он и остался Дангларом). Вот ребята выросли, причем Дантес (Дмитрий Певцов) повзрослел значительнее своих будущих погубителей. В роли молодого Фернана — Максим Маминов, а Данглара — Виктор Добронравов. Во втором акте взрослых героев сыграют другие актеры — Кирилл Гордеев и Юрий Мазихин, а Маминов и Добронравов перевоплотятся в их детей — Альбера и ... Эжени. Да-да. Добронравов играет девушку. Но об этой травести чуть позже.

Пока — свадьба Дантеса и Мерседес (Анна Невская), донос, арест и замок Иф. До этого момента действие развивается вполне в русле традиционного антрепризного музыкально- драматического спектакля. Оркестровая «минусовка», микрофонное пение, невыстроенный звуковой баланс, скромная сценография. И вдруг — смена жанра. На экране появилась характерная для комикса видеопроекция, иллюстрирующая сюжетные коллизии. Музыкальная палитра, поначалу базировавшаяся на двух основных элементах, которые можно условно назвать «шансон» и «что-то испанское» (Мерседес ведь каталонка), обогатилась танцевальными ритмами. И вот уже опереточная стихия решительно вплелась в драму.

Собственно, все началось с аббата Фариа (Владимир Кисаров), который неожиданно оказался комическим персонажем. Он покорил публику, заявив о своей принадлежности к партии «Единая Италия» и одарив Дантеса сокровищами и знаниями, поделился с ним главным: чувством юмора. И хотя Певцов честно пытался с ним (юмором) бороться, заставляя своего героя петь серьезные и даже где-то драматические арии, игриво настроенный граф побеждал непреклонного мстителя.

Наложение на жесткий сюжет фривольного водевиля, периодически переходящего в неуклюжую клоунаду и грубоватый балаган, закончилось полной и окончательной победой смеховой культуры. Егор Дружинин то ли сознательно, то ли бессознательно «отпустил» артистов, и они шарашили кто во что горазд. Виктор Добронравов, травестирующий в роли Эжени Данглар, сыграл здесь ключевую роль. Впрочем, не только он.

Замечательная актриса Евдокия Германова в роли отравительницы Элоизы настолько не понимала, что ей делать в этом цирке, что ухватилась за образ Ирацибеты фон Кримс из «Алисы в стране чудес» Тима Бартона. И это было ужасно смешно, хотя героиня, так на минуточку, убила собственного ребенка.

Анна Невская, изображая мать, спасающую от неминуемой смерти сына, и абсолютно свободная от режиссерских рекомендаций, вдруг захрипела и вывалилась в истерический неадекват. Текст тоже работал на безудержное веселье: чего стоит реплика Вильфора (Сергей Шайдаков) над телом мертвого ребенка: «Дантес, Дантес мне в голову залез...».

Музыкальный руководитель постановки Евгений Загот и сама Лора Квинт тоже явно не обременили себя работой с артистами. Каждый из них пел по способностям, в собственной манере. Справедливости ради надо сказать, что сама музыка провоцировала на эту эклектику пестротой жанров и неопределенностью стиля, которому, тем не менее, свойственны безусловная запоминаемость банальных, но беспроигрышных интонаций.

В конце, когда все (или почти все) умерли, Певцов все же обуздал буффонирующего графа и заставил его спеть серьезную финальную арию. Но граф выкрутился: взял в руки самурайский меч и очень комично изобразил Эраста Фандорина. Да и персонажи вышли на поклон под звуки веселого вальса — драма драмой, а публика все-таки развлечься пришла.

Комментарии
Прямой эфир