Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Курдский альянс СДС попросил Россию наладить координацию с официальным Дамаском
Культура
Боб Дилан извинился за копии автографов в его книге за $599
Мир
ФРГ потратит €20 млрд на покрытие дефицита боеприпасов из-за поставок на Украину
Мир
Посол РФ в Канаде назвал закон о запрете ЛГБТ-пропаганды причиной вызова в МИД страны
Общество
Синоптики предупредили о гололедице в Москве и области 29 ноября
Мир
Мэр Снигиревки рассказал об аресте украинскими боевиками сотрудников администрации
Происшествия
Стало известно о гибели двух человек в результате ДТП на севере Москвы
Спорт
Португалия обыграла Уругвай и обеспечила себе выход в плей-офф ЧМ-2022
Мир
Reuters рассказало о неудачной попытке стран ЕС договориться о потолке цен на нефть РФ
Мир
Илон Маск сообщил об отказе Apple размещать рекламу в Twitter
Мир
В США рассказали о принуждении Германии к участию в конфликте на Украине
Мир
Стало известно о взрывах в Днепропетровске

Для азартных шведских академиков не существует неизвестных авторов

Пер Вестберг — о том, как выбирают нобелевского лауреата по литературе, о списках кандидатов и защите преследуемых писателей
0
Для азартных шведских академиков не существует неизвестных авторов
Фото: svd.se
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Пер Вестберг, известный шведский писатель, критик, общественный деятель, член Шведской академии с 1997 года, несмотря на суету в день объявления лауреата Нобелевской премии по литературе, нашел время, чтобы ответить на вопросы обозревателя «Известий».

— Когда вы с другими академиками обсуждаете кандидатов на премию, что вы берете в расчет? Важно ли для вас «народное мнение»? Например, в прошлом году в интернете собирали подписи за Филипа Рота. Стоит ли российским читателям тоже написать петицию за Фазиля Искандера или Владимира Маканина, Виктора Соснору, Виктора Пелевина, Владимира Сорокина?

— Нет, петицию за российских претендентов составлять не стоит. Мы собираем номинации до 1 февраля. Правом номинации на премию обладают около 300 академий, филологических факультетов, писательских организаций, ПЕН-клубов и так далее.

— А это правда, что многие члены Шведской академии знают русский язык?

— В Нобелевском комитете нас пятеро. Отлично владеет русским один из нас.

— А как вообще выглядят ваши заседания? Бывает ли так, что кто-то из года в год голосует за одного и того же кандидата?   

— Каждый кандидат должен продержаться в шорт-листе по крайней мере два года. В этом кратком списке — пять имен. Часто случается, что некоторые члены академии голосуют за одного и того же кандидата на протяжении нескольких лет. Окончательное голосование редко бывает единодушным.

— В последние годы в выборе лауреатов наметились некоторые тенденции. Вы выбираете гонимых, преследуемых писателей, как, например, Орхан Памук. Или же писателей-эстетов, как, например, Эльфрида Елинек. Будут ли эти тенденции сильны в нынешнем году?

— Нет никаких тенденций. Это все только чужие интерпретации. Для нас важно только литературное качество текстов. А вообще все может случиться. Для нас, к примеру, нет ограничений по жанрам. 

— Вы сами были известным журналистом. Что скажете о том, как международная пресса освещает нобелевскую тему?

— Международная пресса часто демонстрирует свое невежество. Для азартного, жадного до новых имен читателя не существует «неизвестных авторов». Вот мы как раз такие читатели. Но многие статьи очень неплохи, особенно — в небольших странах. Мы их все, кстати, читаем, от Колумбии до Южной Африки, от России до Исландии.

— Вы были председателем Международного ПЕН-клуба. Как оцените его нынешнюю работу? Возможно ли помочь всем писателям, которые подвергаются гонениям, подвергаются цензуре?

— Сегодня такой суматошный день, что мне трудно сформулировать краткий ответ. ПЕН — одна из немногих оперативно действующих писательских организаций, они очень много делают. Я в своих недавних мемуарах описал мои путешествия по делам ПЕН-клуба: например, отстаивая права заключенных писателей, в 1980-х я встречался с генералом Ярузельским и руководителями многих других стран. 

— В России сейчас обсуждается возможность принятия закона «О защите чувств верующих», у писателей могут появиться новые проблемы.

— Да, суд над Pussy Riot — это позор. Можно оскорбить конкретных людей, но не вообще «веру», не вообще «взгляды»: этот вопрос нуждается в обсуждении и более четкой аргументации. 

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир