«Смертельный двигатель» нашли на «Свалке»
Фестиваль современного искусства TERRITORIЯ открыли пластические представления. Спектакль «Смертельный двигатель» Гидеона Обарзанека, показанный на сцене Театра Наций австралийской труппой Chunky Move и перфоманс «Свалка», придуманный Филиппом Григорьяном, развернувшийся во дворе этого же театра, казались контрастными частями одного арт-объекта.
По воле случая и прихоти организаторов фестиваля температурный режим сыграл решающую роль в зрительском восприятии. Для «Свалки» на открытом воздухе вечерний октябрьский озноб стал таким же обязательным компонентом, как музыка или видеопроекции. Зрители с лихвой ощущали себя частью вечной мерзлоты, сковавшей инсталляцию из поверженных грузовиков, стиральных машин и прочего хлама, художественно набросанного на фоне полукруглого экрана. Участникам перфоманса было еще тяжелее. Из одежды на юношах и девушках были только плавки телесного цвета.
Видимо, артисты, обученные технике японского танца буто, должны уметь греться собственной энергией. Но судя по дрожи, охватившей их тела, высшая стадия буто им недоступна. И что же еще делать живым существам, скинутым на свалку? Только мучиться, извиваться и корчиться. В медленном темпе, в течение 40 минут. Но русский менталитет пересиливает японскую отрешенность — мученики свалки мечтают о лучшем. Тянут вверх слабеющие руки, умоляя о снисхождении.
При входе во двор Театра Наций каждому зрителю вручался белый пластиковый халат. Костюмированная публика смотрелась мощным десантом ассенизаторов, призванных очистить пространство от мусора и гнилых мыслей. Но не у всех хватило терпения досмотреть перфоманс. Что правильно — конца у «Свалки» все равно не было, и надежда уловить хотя бы слабую авторскую мысль потерпела полный крах.
Зрителям, расположившимся в креслах, напротив, было жарко от пляски лазерных лучей, затмевавших энергичных танцовщиков Chunky Move. В отличие от беспомощной инсталляции Филиппа Григорьяна, в «Смертельном двигателе» Гидеона Обарзанека есть мощное биение ритма, драйв, четкая мысль и осознанная тема. Правда, исчерпывающаяся в двух предложениях.
Человек — всего лишь пиксель в сложно организованном киберпространстве. Живой, беспокойный, мучимый жаждой плотских желаний, но подчиненный жесткому электронному программированию. Лазерные технологии Робина Фокса приходят в действие «здесь и сейчас». Узорочье криптограмм подчиняется движениям танцующих — тела, податливые, как горячий воск, зависимы от беготни точек и эллипсов.
Хореограф Обарзанек использует артистов как расходный материал — швыряет на наклонный подиум сцены, мнет и гнет, не зная жалости, заманивает в огненные лабиринты. Танцоры бьются о стенки из дыма и лучей, не в силах сломать световой мираж. Действо напоминает гонки с препятствиями, участников которых вот-вот поглотят тысячеглазые роботы. И вдруг — неожиданное затишье. Желтый блик света выхватывает ладони, осторожную игру пальцев, ищущих ласки. Навороченная компьютерная инсталляция завершается простой человечной картинкой. Живая материя побеждает мертвую, и это самый приятный итог представления.
