Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Борис Акунин написал трактат об обезболивании

В «Аристономии» проводится уникальная операция по превращению читателя ретродетективов в читателя «серьезной литературы»
0
Борис Акунин написал трактат об обезболивании
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Борис Акунин написал очень важную для себя книгу. Новый роман «Аристономия», подписанный Акунин-Чхартишвили, он называет «трактатом»: каждая его часть предваряется довольно обстоятельными ответами на вечные российские вопросы: «что делать» и «кто виноват».

Причем главная мысль автора выражена в заглавии. Словно «злая собака», оно призвано предупредить читателей, испытывающих страх перед древнегреческой философией. Слово «аристономия» — собственное авторское изобретение, обозначает «закон всего лучшего, что накапливается в душе отдельного человека или в коллективном сознании общества вследствие эволюции». 

Книга получилась солидная и дорогая. Отсюда закономерный вопрос: кому она предназначена? Магазин «Фаланстер», куда любители интеллектуальной литературы направляются в том числе и за более низкими ценами, нового Акунина не взял. На все уверения, что это необычный, «внежанровый» Акунин «Фаланстер» ответил отрицательно.

Сочетание высокой цены заявленного 79-тысячного тиража и нарочито скромного — «я тут ни при чем»: оформления — этакий издательский эксперимент рискует остаться непонятым. Тем более что в «Аристономии» будет проводится уникальная операция по превращению читателя ретродетективов в читателя «серьезной литературы». Главный герой — анестезиолог-самоучка, так что, как и подозревали некоторые литературные критики, без хирургии дело не обойдется.  

— Пока Антон — кропотливо, долго — вычищал из раны налипшую дрянь, время от времени снимая мокрой ватой сочащуюся кровь, раненый орал свою дикую нескончаемую песню.
— Больно? — несколько раз спрашивал Антон.
— Щекочет чего-то, — отвечал Шурыгин, блаженно жмурясь.

Это описание первой операции, которую героям приходится провести в военных условиях («Хирург был под стать лазарету — из фельдшеров военного времени, а вообще-то коновал»). Писательская операция, которую проделывает Акунин, такова: заставить читателя не только следить за нехитрыми сюжетными хитросплетениями, но и одолеть десяток-другой «заумных» абзацев. Пускай при этом придется что-то ампутировать. «Аристономия» — это на самом деле роман об «анестезии». 

В основе сюжета — история «маленького человека», который в трудные революционные времена мечется между белыми и красными. Причем Антон Клобуков — не максималист. Максималистом был его отец, университетский преподаватель, поддержавший своих студентов в их протесте и поплатившийся за это карьерой, здоровьем, а потом и жизнью.

Отцовские студенты потом представили весь спектр разномастных политических взглядов. И каждый пытался перетянуть оставшегося сиротой Антона на свою сторону. Очкастому и стеснительному Антону вряд ли удастся стать героем. «На коне» все равно всегда оказываются другие люди, будь то белогвардейский садист полковник Патрикеев или красный варвар Рогачев. Для Антона выбор, скорее, делается между двумя почетными званиями: «мученик царизма» или «мученик большевизма».

Но стреножили героя не разноцветные «плохиши», а сам автор. Его «стройная» философская концепция «аристономии» на самом деле таит досадное противоречие. Мудрствующий писатель критикует все привычные мотивации развития человека: под сомнение ставятся религиозная вера, материальное благосостояние, достижение социального равенства или технический прогресс. Но все его разговоры о «достоинстве» как раз гораздо ближе к «равенству» и «прогрессу», чем к маниловской концепции страны, которая «обладает исторической ответственностью и политической выручкой, относится к другим странам с уважением, но способна защититься от агрессии».

Получается, что сюжетная линия «обезболивания» понадобилась автору как доказательство того, что для любой «больной» проблемы можно найти компромиссное решение. Понятно, что «серьезная» литература сторонится прямолинейного разговора, какой затеял автор «Аристономии». Но раз уж такой разговор с популярным автором начался, хорошо было бы довести его до конца.

Помнится, звездным часом такого персонажа, как Эраст Фандорин, которого в нынешней системе ценностей признали «несерьезным», стала одна новелла из сборника «Нефритовые четки». Там решительный герой вывел народ из пещеры, в которой они уселись в ожидании конца света. То есть спас от «самозакапывания». 

Может, все-таки стоит порекомендовать «Фаланстеру» «Нефритовые четки»?         

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир