Финал «Евровидения-2012» будет пестрым
Пока «Бурановские бабушки» отдыхали после полуфинала, в Баку определилась последняя десятка их соперников. Второй полуфинал в музыкальном отношении мало чем отличался от первого. Однако здесь было больше забавных номеров и неожиданных участников, всей своей красотой и статью свидетельствовавших в пользу международной интеграции. Украину представляла темнокожая девушка, Норвегию — этнический турок, а главная, по мнению букмекеров, фаворитка конкурса Лорин переехала в Швецию из Марокко.
Euphoria Лорин оказалась едва ли не единственной песней, имеющей прямое отношение к современной поп-музыке. Высокобюджетный танцевальный звук на фоне других конкурсантов смотрелся инопланетным. Вот только хватит ли этого для победы в конкурсе, где зритель голосует за максимально примитивные мелодии?
Украинка Гайтана, чей папа родился в Конго, привнесла на евросцену горячий африканский вокал, забыв, правда, что в песне должен быть еще и мотив. Ну ничего, композиция Be My Guest, скорее, лишний раз рекламирует Украину перед чемпионатом Европы по футболу, чем претендует на победу.
Тем временем Норвегия показывает себя самым многонациональным государством Европы: в позапрошлом году прислала на конкурс белоруса Рыбака, год назад — темнокожую девушку, а теперь — бывшего турецкоподданного Туджи. Песня с традиционным средиземноморским колоритом ожидаемо прошла в финал, а вопрос, остались ли среди льдов и фьордов поющие этнические норвежцы, повис в воздухе.
Остальные свежеиспеченные финалисты проходят по трем условным стилистическим категориям: «балканщина», «тарканщина» и «советская эстрада».
Первую представляют многочисленные республики экс-Югославии, делегировавшие на конкурс трудноразличимые песни с легкими намеками на национальный колорит. Благодаря голосованию соседей в финал легко пробились Босния и Герцеговина, Македония и Сербия. Последняя выдвинула на конкурс нашего старого знакомого Желько Йоксимовича, который однажды уже привез с «Евровидения» второе место.
«Тарканщина» — европоп, скрещенный со жгучими восточными мотивами, — была представлена Турцией, Мальтой и примкнувшей к ней Норвегией.
Что касается бывших советских республик, то даже интеграция в Европу не идет им на пользу, когда дело касается музыки. Незабвенный «совок» со всеми своими достоинствами и недостатками крепко держит в объятиях наших бывших сограждан.
Литовец Донни Монтелл со своим номером вполне мог бы участвовать в «Утренней почте», а громкоголосый эстонец Отт Лепланд, спевший на родном языке Kuula, был одновременно похож и на почтенного британского крунера, и на советского эстрадного тенора.
Как всегда, не попали в финал белорусы. Дело тут не только в понятной европейской неприязни к Лукашенко, но и в некой культурной изоляции страны. Заводная группа Litesound звучала так, будто последние лет 20 ее участники не слушали никакой западной музыки.
Не менее традиционно не прошла дальше и Словакия со столь же «замшелым» хард-роковым номером. Публика почему-то не оценила шикарную индейскую шапку голландки Джоан, которой позавидовал бы и Валерий Леонтьев: видимо, сочла, что одной кантри-песни (двумя днями ранее в похожем стиле выступила датская конкурсантка) для финала достаточно.
Перед голосованием зрителей развлекла кавер-версия «аббовской» Vaterloo, спетая под аккомпанемент народного азербайджанского ансамбля победителями пяти последних «Евровидений». Компания из Марии Шерифович, Димы Билана, Александра Рыбака и других бывших триумфаторов показала на удивление нестройное исполнение — даже почтенные «Бурановские бабушки» двигаются и поют в Баку более синхронно.
