Райские кущи Клода Лоррена
Во Франкфурте открылась выставка Клода Лоррена — француза, большую часть жизни прожившего в Риме, пейзажиста, чьи работы вдохновляли Достоевского.
Клоду Лоррену (1600–1682) досталась завидная судьба с долгим послевкусием. Им восхищались современники, он стал культовым автором для потомков, его считают одним из создателей европейского пейзажа.
Этому не мешает идеальный характер его ландшафтов: именно из их сконструированной поэтики и выросло то понимание природы, что воспитало романтиков и импрессионистов. Но и современники ценили его картины, используя их как эстетические аргументы в деле почитания античности.
Наполняющие сейчас выставку Лоррена во Франкфурте морские гавани и пастухи с овечьими стадами, сельские танцы и библейские сцены напоминают, что необязательно касаться материальной стороны современности, чтобы не знать себе равных в вопросе интеллектуального воздействия на эпоху.
На выставке «Клод Лоррен. Зачарованные ландшафты» во франкфуртском музее Штедель представлено около 130 работ. Кажется, не так уж и много, если вспомнить все его наследие: около 250 картин, 2300 рисунков, 44 гравюры. Но на берегах Майна соблюли пропорции.
Лоррен представлен здесь во всех ипостасях — и как живописец, и как рисовальщик, и как гравер. Становятся возможны редкие сравнения. Так, любимый сюжет Лоррена, взятый им из «Энеиды» Вергилия, «Асканий, охотящийся на оленя Сильвины», представлен и как полотно, и как рисунок из собрания оксфордского музея Ашмолеан (вместе с франкфуртцами тот организовывал выставку). Здесь видно, насколько Лоррен лиричен в пейзажах — в то время как Пуссен эпичен.
Оба француза стали в XVII веке образцовыми итальянскими авторами в европейском искусстве. Оба десятилетиями работали в Риме, не зная себе равных среди коллег. Их представления о композиции и сочетании цветов стали нормой для тех, кто воспринимал Италию как райские кущи, символ античной утопии о золотом веке человечества. Европа мечтала вновь обрести здесь гармонию в отношениях между природой и культурой.
Сорренто и Капри, Римская Кампания и Палермо, Албанские горы и Тиволи — главные маршруты европейских итальянцев, превративших Апеннины в символ нового времени, новой цивилизации. Ее предтечей объявили античность, хотя Древний Рим — далеко не Древняя Греция, а взгляд Лоррена обращен скорее в себя, чем в реальные ландшафты, хотя он рисовал и их (во Франкфурте много географически опознаваемых рисунков).
Накануне эпохи, воспевшей развалины и руины, он предпринял попытку оживить их, достроить и дофантазировать на своих картинах, вернув тем самым в пространство реального. Классицизм в состоянии апофеоза? Да, но не в таком библейском изводе, как у Пуссена.
Лоррену нужен не просто смотрящий зритель, но зритель слышащий. В чьих еще полотнах так много застывшего звука? Вода в водопаде и бубен в руках танцора, блеяние овец и ветер в лесу... Италия Лоррена — всегда лето, но никогда не зной, жаркий полдень здесь так же невероятен, как и снег. В пространстве идиллии нет места крайностям, ожившее прошлое не может испытывать боли.
Лоррен был связан с Россией. На выставке к 300–летию Петербурга в Михайловском замке выставлялся эскиз его работы для плафона дворца графа Воронцова (1758). Есть и косвенные связи, проявляющиеся во влиянии на российских авторов, таких, как один из лучших художников русского зарубежья Абрам Минчин (1898–1931).
Работы для Франкфурта предоставили Британский музей и лондонская Национальная галерея, парижский Пти пале и берлинский Графический кабинет. Увы, среди участников нет наших музеев — хотя и ГМИИ, и особенно Эрмитаж обладают прекрасными Лорренами.
Вообще участие российских музеев в европейских проектах в последнее время заметно сократилось, их стали реже звать. Говорят, причиной тому застарелые болезни постсоветской системы, прежде всего нерасторопность самих музеев, не подающих вовремя документы в Минкульт для разрешения на вывоз работ за границу.
Конечно, есть экспозиции, в которых без наших собраний — никак. Например, на идущей сейчас в Гамбурге тройной выставке швейцарского символиста Фердинанда Ходлера, нынешнего классика немецкого искусства Нео Рауха и Александра Дейнеки без Третьяковки было не обойтись. Но во Франкфурте смогли. А жаль.
Выставка продлится до 6 мая.
