Мартовские митинги оппозиции должны были вывести протестное движение, ярко заявившие о себе после парламентских выборов, на новый уровень. Избрание «старого нового президента» требовало принципиальной корректировки повестки дня оппонентов власти вне зависимости от их отношения к персоне В. Путина. Однако ничего этого мы не увидели. Напротив, акции 5 и 10 марта продемонстрировали две тенденции. Во-первых, количественное снижение протестующих, которое уже нельзя списывать на прокремлевскую пропаганду. Во-вторых, перефразируя классиков, новые оппозиционные акции со всей очевидностью показали «нищету идеологии» протестного движения. Означает ли мартовский провал оппозиции закат протеста и полную победу «стабильности» над «революционной угрозой»? И кто из оппонентов власти мог бы если не возглавить, то попытаться оседлать протестную стихию?
Начиная с первых декабрьских акций оппозиционное движение обозначило свою претензию на элитарность. «Креативный класс», «рассерженные горожане», «успешные люди» в противовес «запутинцам» и «анчоусам» — вот та модель мира, которую «продвинутые люди» стали нести в массы. И все это под аккомпанемент стебных роликов про девочку Свету из Иваново и разговоры о «купленных» и сплошь зависимых бюджетниках. Казалось бы, для расширения социальной базы движения от подобного мировосприятия (как минимум его публичной трансляции) надо было бы избавиться. Но мессианство «креативной оппозиции» усиливалось, а связи с регионами не налаживались — даже с «продвинутыми единомышленниками», не говоря о «бюджетной России». Однако особо заметным стало неумение формулировать четкие политические лозунги и программы.
Вам не нравится Конституция РФ или законодательство о выборах? Предложите свои альтернативные проекты. Вы кричите каждый день про прямое избрание губернаторов? Создайте проект закона о том, как это лучше сделать. За эти три месяца движение стало заложником одной темы — «честных выборов», хотя главный вызов для страны — это не проценты за или против Путина, а проржавевшая и неработающая система власти и управления. А рецептов ее ремонта от «рассерженных горожан» мы так и не услышали; при этом сами «сердитые демократы» с трудом осознают всю сложность сценария признания всей власти нелегитимной даже для своих союзников. В самом деле, разве готовы представители среднего класса сегодня в борьбе за чистоту идеалов полностью отказаться от контактов с ГАИ, судами, разномастной чиновничьей массой от районного до кремлевского уровня?
Но означает ли это закат или конец национального протеста? В его нынешнем виде, наверное, да. Но никто ведь не доказал, что победа Путина — это, говоря боксерскими терминами, нокаут. 4 марта была одержана победа по очкам, при которой стратегический выигрыш не очевиден. Розданы огромные обещания, которые могут и не быть выполнены. Никто не собирается сдерживать рост тарифов и цен. Выборы закончились, господа! Какой бы стойкой ни была пресловутая вертикаль, она не сможет остановить международный экономической кризис, если ему суждено случиться. Никуда не уйдут ошибки и просчеты властей, коррупция и непрофессионализм, полицейская жестокость и судебная несправедливость. Следовательно, протест может подняться снова. И важно, кто и в каких формах может им распорядиться. Вряд ли «сердитые демократы» внесут что-то новое в свою тактику и стратегию.
Как это ни парадоксально, грамотно «оседлать» протест может главный сюрприз президентской кампании — Михаил Прохоров. В отличие от «сердитых демократов», он в массовом сознании меньше связан с наследием 1990-х годов и с тусовочным пониманием либерализма, не имеющего ничего общего с его реальной сутью. Его организационные и финансовые возможности позволяют построить структуру, сильную не вертикальными, а горизонтальными связями. Не будем забывать, что осенью предстоят региональные и местные выборы. И если уж мы заговорили о строительстве институтов в противовес личной власти, то делать это следует не из Москвы, а из глубинки, то есть с фундамента, а не с крыши. Приход во власть когорты прагматиков и практиков, которым коррупция обрыдла в повседневной жизни, а не благодаря чтению учебников и пособий по транзитологии, был бы полезнее многочасовых сотрясений воздуха в пределах Садового кольца. После серии локальных успехов можно будет предлагать гражданам конкретные проекты, альтернативные тем, что завели российское государство и общество в тупик. Понятное дело, реализация этого сценария потребует от Прохорова нестандартных ходов. Как минимум, ему придется серьезно учесть социальные сюжеты, отказаться от лобового противопоставления экономической свободы и эффективности справедливости. Без определенного дрейфа влево (конечно, не переходя неких границ) ему будет трудно обойтись.
Таким образом, национальный протест не умер. Он лишь исчерпал старые формы. У него есть шанс обрести новое качество. Ближайшие события покажут, кто из российских политиков готов к тому, чтобы выйти из привычных узких рамок «Болотная-Поклонная» и направить энергию недовольства в конструктивное русло.
