Российская провинция переехала в Русский музей
В названии выставки в Русском музее процитировано начало самой популярной песни сталинской эпохи — «От Москвы до самых до окраин...». Сама песня в залах тоже звучит, но выставка лишена политических подтекстов.
Более 100 картин, листов графики, скульптур и работ из фарфора исследуют вечную, как само российское государство, тему «Столица и страна». Кажется, к этому противопоставлению привыкли все: с одной стороны — Москва и Петербург, с другой — Россия.
Выставка начинается с картин Федора Алексеева (1754?–1824), родоначальника городского пейзажа в России. В конце XVIII столетия автора хрестоматийных видов Кремля и невских берегов командировали в южные губернии, где он запечатлел уездные и губернские города. В следующем веке города портретировали уже сплошняком. Из запасников Русского музея извлечены виды Арзамаса и Казани, Гродно и Старой Ладоги.
Их авторы мало известны широкой публике (исключения — Шишкин и Боголюбов, запечатлевшие Нижний Новгород). Это внимание к редко выставляемым художникам — одно из достоинств выставки, концепция которой не отличается особенной глубиной и оригинальностью, но эффектна. Города, удаленные от столиц и не очень, быт крестьян, замкнутый мир еврейских местечек, жизнь в советское время... Содержание не сводится к урбанистике, хотя та и занимает важнейшее место в залах.
Природы много, от видов Байкала до арктических архипелагов. Есть настоящие редкости, вроде «Полного солнечного затмения на Новой Земле в 1896 году» Александра Борисова. Он был художником (начинал в иконописной школе Соловецкого монастыря, затем занимался в училище при Академии художеств), писателем и исследователем Арктики. Его виды Новой Земли особенно интересны, поскольку сегодня архипелаг недоступен: проводившиеся там ядерные испытания надолго закрыли острова для туристов.
Примечателен и раздел «Местечко». Впервые в России показывают мебель и посуду из дома Марка Шагала в Витебске, переданные Русскому музею племянницей художника, прежде их выставляли только за границей. Здесь же и посвященная Витебску графика Добужинского (среди других мэтров модерна в корпусе Бенуа — Наталия Гончарова и Борис Григорьев).
У нас редко показывают мастеров ленинградской школы 1920-х. «Василеостровский пейзаж» Сергея Павлова и «Окраина Ленинграда. Музыкант» Николая Дормидонтова — блестящий пример диалога русского авангарда с немецкой «новой вещественностью».
Один из самых сильных разделов выставки — «У жизни на краю». Он посвящен заключенным, беженцам, инвалидам войны и беспризорникам. Искусство всегда помнит о страдающих — «Арестантки на свидании» Николая Касаткина и «Достоевский на каторге» Гелия Коржева тому подтверждение. Но к этому же разделу выставки (вероятно, как наиболее концептуальному) возникает и больше всего вопросов.
Например, почему «Дети-нищие» Ф.С. Журавлева оказались в другом разделе? И неужели край жизни — черта лишь дореволюционной эпохи? Разве афганская или чеченская войны не породили инвалидов и беспризорников? Да и нынешние места заключения вряд ли многим лучше тюрем при царизме.
Вопросы мог бы вызвать и финальный раздел выставки, призванный подвести ее итоги и масштабно названный «Россия вчера, сегодня, завтра». Но масштабов ему не хватило. То ли подвел слишком объемный заголовок, то ли зал невелик: выставка обрубается на полуслове, ее лишили финального аккорда. Тем не менее лаконизм оказывается ей на пользу: всегда можно додумать и дофантазировать за куратора, когда тот ограничен пространством, но не идеями.
Выставка продлится до 13 февраля.
