Эрмитаж приютил 100 сокровищ Ага-хана

«Архитектура в исламском искусстве» — под таким названием Эрмитаж показывает сто экспонатов из уникальной коллекции Ага-хага, миллиардера и одного из духовных лидеров ислама  (коллекционер — имам мусульманской шиитской общины исмаилитов-низаритов).

Название выставки наводит на мысль о ее специфическом содержании. Но оно гораздо шире заявленной темы. Архитектура, ее изображения, орнаменты и детали убранства оказываются лишь поводом, чтобы погрузиться в культуру ислама, в эстетику изразцов и сталактитов-мукарнов (нависающие украшения), карнизов, консолей и капителей, резных и инкрустированных дверей, а также ковров и парчовых завесей.

Среди редкостей — медный подсвечник рубежа XII–XIII веков из области Хорасан (сейчас — территория Афганистана и Ирана). Он отчеканен в технике репуссе, когда листовой металл, чтобы придать ему определенную форму, выколачивается с оборотной стороны. Есть и килги — резные мраморные подставки под кувшины, их использовали в бассейне Нила.

В музеях мира сохранилось около 70 килг. Они играли роль фильтров для воды как в частных домах, так и в мечетях, для которых их делали с орнаментом, где не изображались человеческие фигуры.

Но само по себе изображение человека в исламской традиции, вопреки распространенным заблуждениям, не запрещалось: многие экспонаты из коллекции Ага-хана, привезенные на берега Невы, подтверждают это. В первую очередь речь о рукописных книгах, представляющих Турцию, Могольскую Индию, Иран.

О том, насколько в исламском мире ценилось искусство миниатюры, говорит тот факт, что многие из миниатюр были датированы. Благодаря этим датировкам сегодня можно проследить историю работы над книгами. Так, красивейший лист «Утки несут черепаху над деревней» из сборника басен 1612 года «Сияние Канопуса» подписан 13-м числом месяца сафар 1002 годы хиджры, что по Григорианскому календарю соответствует 8 ноября 1593 года.

Придворный художник Садики Бег, руководивший Королевской библиотекой с 1587 года, сам себе заказал этот сборник. В выходных сведениях (ими тогда снабжались все книги) он скромно сравнил себя с легендарными персидскими миниатюристами Мани и Бехзадом.

Человек талантливый и потому со сложным характером, Садики Бег имел на это право: его работы выделяются и композицией, и уровнем мастерства. А показанная на петербургской выставке миниатюра и вовсе редка: художник изобразил здесь не привычные для иллюстраторов той поры дворцовые постройки, но небольшие дома из глинобитного кирпича. В предназначавшихся для знати книгах такие сельские сюжеты были исключением, но в данном случае художник не боялся неприятно удивить или даже прогневить заказчика.

Показанное в Эрмитаже — десятая часть собрания Ага-Хана. Перед открытием собственного музея в Торонто оно совершает мировое турне. Из России выставка, составленная из уникатов и шедевров, отправится в Куала-Лумпур, затем в сингапурский Музей восточных цивилизаций в Сингапуре. До этого ее показывали в Португалии, Испании, Германии и Турции, где она собрала более 800 тыс. зрителей — огромная для археологии цифра.

Непонятно, насколько она увеличится после петербургского этапа экспозиции: «Архитектуре в исламском искусстве» предоставили дальние залы Византии и Ближнего Востока, куда в условиях локального ремонта Зимнего дворца ведет лишь один путь, далекий от главных маршрутов Эрмитажа.

Это обидно: директор Эрмитажа Михаил Пиотровский — один из крупнейших специалистов по исламу, его статья вошла в каталог, он лучше других понимает значение привезенного.

Но, как и прошлым летом, когда в Эрмитаже сравнительно скромно показывали археологические сокровища Саудовской Аравии, для уникальной коллекции Ага-хана предоставили место в отделе исламского искусства на третьем этаже.

Понятно, что в музее, одновременно занятом дюжиной первоклассных проектов, неизбежен кризис экспозиционных площадей. Но должны быть и приоритеты.

«Архитектура в исламском искусстве» могла бы, например, занять место любопытной, но в целом куда менее интересной выставки итальянской живописи XIX века, оккупировавшей Гербовый зал Зимнего дворца. Чувство справедливости тогда если бы не восторжествовало, то хотя бы было удовлетворено.