Гормли уронили и вернули на место
В Эрмитаже завершается выставка британского скульптора Энтони Гормли «Во весь рост» — небольшая по размерам, но огромная по своему значению. В каком-то смысле это одна из самых радикальных выставок в истории главного музея страны.
Выставка, открытая до 15 января, занимает всего два зала в помещениях Нового Эрмитажа — Римский дворик, где выставлены работы 61-летнего Гормли, и Зал Диониса, где девять античных скульптур из собственной коллекции Эрмитажа сняты с традиционных постаментов и поставлены прямо на пол. Так зритель, привыкший взирать на антиков снизу вверх, получает редкую возможность столкнуться с ними нос к носу — с тем, чтобы в соседнем зале уже оказаться на одном уровне с людьми из чугунных кирпичей.
15 фигур слеплены по лекалам самого Гормли, но внешне они выглядят так, словно сошли с плохо настроенного компьютерного экрана, чьи разболтавшиеся пиксели подвергли человеческое тело радикальной трансформации.
Гормли часто использует собственное тело в качестве модели для своих скульптур. Так было и с многочисленными статуями, наводнившими пляж в Кросби-Бич вблизи Ливерпуля, и с персонажами, оккупировавшими в рамках инсталляции «Горизонт событий» крыши лондонских или нью-йоркских домов («Горизонт» в свое время обещали привезти и на московское биеннале современного искусства, но столичные власти воспротивились столь тесному общения населения с актуальными формами прекрасного).
По лекалам собственного тела сделаны и фигуры, которые Гормли расставил по склонам Австрийских Альп. В районе Форарльберга, между Брегенцем и Лехом, на площади в 150 кв. км стоит 100 чугунных персонажей, лишь небольшими деталями отличающихся друг от друга. Все они находятся на тщательно вымеренной высоте в 2039 м, взгляд каждой направлен в новую точку горизонта: инсталляция называется Horizon Field, что можно перевести как «горизонтальный охват».
Ко многим можно подойти близко — фотографироваться со скульптурами уже стало обязательной программой для простодушных туристов, — но некоторые остаются в буквальном смысле слова неприступными. Скульптуры порой расположены далеко от канатных дорог и лыжных трасс, на таких крутых склонах, что лучше все же сохранять по отношению к ним дистанцию, чем пытаться приблизиться к каждой в слабой надежде приобнять фигуру за плечо. Не зря скульптор мыслит их стражами Альп, охраняющими и наблюдающими, панибратству здесь не место.
Население местных коммун голосовало по поводу участия в проекте Гормли — некоторые сочли его слишком опасным для экологии гор (сегодня, впрочем, о таких редких отказах скорее жалеют). Проект завершится в апреле этого года, но уже сейчас наиболее нетерпеливые зрители пытаются приблизить час финиссажа, закрытия выставки. Не так давно в Альпах неизвестные попытались вытащить из земли одну из скульптур Гормли, где она крепится особыми штырями, и даже смогли повалить ее на землю. Но дальше дело не сдвинулось: каждый артефакт весит 640 кг, на альпийские склоны скульптуры доставляли вертолетом. Стража вернули на место, злоумышленника не нашли.
Возможно, эта история с низвержением прекрасного понравится самому Гормли. В итоге его диалоги с историей искусства, как это происходит сейчас в Эрмитаже, или с природой, как в альпийских горах, имеют одну цель: диалог с современниками. Актуализировать уже существующий язык или создать новый — задача не из легких, но выполнимая.
Парадоксальным образом в классическом музее, достаточно знаменитом, чтобы жить лишь на проценты от своей славы, этот диалог начать даже сложнее, чем на высоте 2039 м. Зато продолжить, оказывается, легче.
