«Казимир и Каролина» пустились во все тяжкие
Театр им. Ленсовета решил вспомнить, что бывает, когда мастер лично курирует выпуск премьеры. Мария Романова поставила спектакль «Казимир и Каролина» под чутким руководством нового главного режиссера Юрия Бутусова. На его возвращение в театральный контекст Петербурга возложены большие надежды, с нетерпением ждали и первую при нем премьеру на Большой сцене. Теперь это — удобная мишень, по которой и не хотелось бы стрелять, если бы получившийся результат не вызвал в сознании когнитивный диссонанс.
Противоречий оказалось достаточно. Драматург Эден фон Хорват написал «народную пьесу» про несчастную любовь на пиру во время чумы. Германия начала 30-х по идее перекликается с нашей эрой: грозящий мировой кризис, зачатки нацизма — а толпе угождают хлебом и зрелищами. Но амурам неведомы эпохи перемен: вычерчен любовный треугольник, и герои ищут друг дружку среди себе подобных «маленьких» людей. Но и мечтают, и грешат они всуе, между поеданием мороженого, употреблением спиртных напитков, выяснением отношений и катанием на аттракционах.
Спектакль еще хромает и дергается, что для премьеры не очень страшно. Но проблема его не в сырости, а в акцентах, увы, нивелирующих глубину авторской проблематики. Заявлен фарс: в идеале это острая, временами продуманно грубая, социальная сатира с тонким подтекстом. На сцене же превалирует карикатурная клоунада, причем далеко не высшей пробы. С мудрым библейским изречением: «Любовь никогда не перестает» (его Хорват вынес в эпиграф своей пьесы) в спектакле носится, как с пошлым рекламным слоганом. Люди выставлены хамоватыми дикарями. Планка спущена до уровня худших образцов «новой драмы» (разве что без мата), до интеллекта тинейджеров, и нарочито бытовой язык пьесы вдруг становится примитивом. В итоге — скверный швах, театрик-буфф, размалеванная картинка. И это вместо рассказа о трагической потере мечты, вместо чуткого предупреждения о грозящей катастрофе — нам, преступно беспечным, одуревшим, зомбированным, зашоренным, с запудренными мозгами.
Ключевая троица персонажей — потерявший работу шофер Казимир (Олег Федоров), его невеста Каролина (Марианна Мокшина-Бычковская), пустившаяся после ссоры с милым во все тяжкие, и праздношатающийся закройщик Евгений Шюрцингер (Александр Новиков) — куролесит в духе «тили-тили-тесто, жених и невеста по полу валялись, крепко целовались». Наяривает «надежды маленький оркестрик» — массовка из придворного ленсоветовского курса в СПбГАТИ. Музыка навязчиво и удручающе бьет по ушам. Некрасивые зонги с рефреном «Я не могу, я просто не могу» запоминаются только потому, что их долбят бесконечно. И с «наворотами» перебор: раз уж инфантилизм, то пижамки, скакалки, мячики, машинки, шарики, горки, лошадки, велики — и пьянка-гулянка до поросячьего визга.
Моральная дефлорация публики, при такой лошадиной дозе анестезии, прошла вроде как безболезненно, но в первой премьере «Ленсовета» «при Бутусове» почти не осталось важной общественно-политической и художественно-смысловой нагрузки. В наличии сплошное «развлекалово», где в погоне за формой и в неизбежном конфликте двух режиссерских почерков исчез нерв и куда-то запропастилась суть.
